![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
bratpack1980sЛос-Анджелес, 1983 год.
Большинство моих друзей разъехались по колледжам, и я вновь нахожу приют у огромного бассейна в доме Шинов. Мы с Эмилио продолжаем то же, чем занимались прежде – вкалываем в тренажёрке, много читаем и ходим на пробы, участвуем в постпродакшене тех фильмов, съёмки которых уже закончились, и постоянно стараемся улучшить наши позиции и наши способности как молодых актёров. К этому времени оба наших младших брата уже пробуют свои силы в кино, так что больше они над нами не прикалываются. Том Круз тоже в нашей компании, и мы с ним ждём выхода фильмов «Класс» и «Рискованный бизнес». Я видел «Рискованный бизнес» и знаю, что его автор, режиссёр-дебютант, создал нечто оригинальное и очень стильное. Но не думаю, что кто-либо был готов к тому, каким громким событием станет этот фильм и с какой скоростью он запустит Тома на орбиту. Я надеюсь, что с «Классом» меня ждёт похожий успех.
А потом я покупаю номер журнала «Newsweek» и читаю рецензию на «Класс». Короткий взгляд на оглавление даёт понять, что меня ждёт: «Кинообзор: “Класс” – гадкое варево. Страница 98». Сама статья содержит лучший и самый яркий пример употребления слова «фиаско», какой мне только доводилось читать в жизни. Она так жестока, что я смеюсь поневоле. К моему облегчению, актёров автор почти не тронул, и по правде говоря, у этого «варева» было слишком много поваров. Становится ясно, что «Класс» не станет моим «Рискованным бизнесом».
У многих людей до сих пор существует такое представление, что актёр может контролировать и планировать свою карьеру. Это, скажем прямо, чушь собачья. Конечно, если ты признанный режиссёр, как Спилберг или Кэмерон, ты можешь контролировать всё, что делаешь – но актёр? Как бы не так. Даже самые большие звёзды полностью зависят от предлагаемого им материала. Ты надеешься и молишься, что у тебя будет хорошая роль, потом ты надеешься и молишься, чтобы весь остальной сценарий был так же хорош, потом ты падаешь на колени и умоляешь других людей, которых считаешь талантливыми, присоединиться к тебе, потом ты скрещиваешь пальцы, чтобы они не халтурили, не лажали и не загубили всё дело. Когда фильм снят, ты молишься Святой Деве, читаешь Тору и всеми прочими способами стараешься уберечь его от плохого монтажа, вмешательства студии, кошмарной рекламной кампании, ужасной даты выпуска, непредвиденных снежных буранов и критиков, поджидающих в засаде. Если тебе повезёт удачно пробраться через все эти ловушки, то может быть – может быть – ты будешь вознаграждён тем, что публика придёт в залы и сделает твой фильм хитом.
Всё, что актёр действительно может сделать – это выбирать лучший материал из доступного в данный момент, работать на совесть и надеяться на милость судьбы.
После выхода «Класса» у меня складывается режим, в котором я буду жить до конца десятилетия - снимая по два фильма в год на выезде и стараясь наверстать мою жизнь (и мой сон!) за пару месяцев в перерыве между ними. Это бродячее, скитальческое существование, перемежаемое номерами отелей и краткими, жаркими отношениями. Я очень мало общаюсь с людьми, не причастными к миру кинематографа. Моя мечта о настоящей карьере в кино сбылась, но ощущения победы у меня нет. Я слишком занят тем, что стараюсь удержаться на волне успеха, и потому не успеваю осмыслить ни то, что уже произошло, ни свои чувства по этому поводу.
Я встречаюсь с Джоном Хьюзом по поводу «Клуба Завтрак», но он хочет самостоятельно открыть кого-нибудь «неизвестного». Поэтому фантастическая роль Джона Бендера достаётся новичку Джадду Нельсону. Когда свою роль получает Эмилио, я решаю, что мне нужно выбрать собственный фильм – нельзя больше оставаться на втором плане, взлёт карьеры может оборваться в одно мгновение. А взлёт решает всё.
В жизни мне время от времени попадались сценарии, по которым я сразу понимал, что фильм станет хитом: «Лучший стрелок», «Джерри Магуайер», «Западное крыло». Но самый первый такой сценарий, что я прочёл, назывался «Свободные» [Footloose].
Джо Тремейн [знаменитый танцор и хореограф] руководит одной из ведущих танцевальных студий в Лос-Анджелесе. Я в заднем ряду одного из его классов для начинающих вспоминаю свои навыки времён участия в школьной вокально-танцевальной группе, когда мне было 11 лет. Режиссёр «Свободных» Герберт Росс дал строгое указание, чтобы я явился на пробы готовым показать себя в танце. Главная роль в этом фильме из тех, что мгновенно делают тебя звездой, поэтому все хотят её получить. Я твёрдо намерен как-нибудь прорваться через танцевальный отбор и кинопробы, а потом надеяться, что моё актёрское исполнение сделает остальное. Но здесь, в душной, переполненной танцевальной студии, я вижу, что Джоном Траволтой мне никогда не стать. Однако я не собираюсь сдаваться – никогда не знаешь, как карта ляжет.
Несмотря на мои скромные танцевальные способности, оказавшись в павильоне студии Paramount, я понимаю, что шанс у меня есть. Герб Росс обращается к собравшейся группе актёров – пару из них я узнаю, но знаменитостей среди них нет. Я решаю, что это хороший знак.
«Привет, ребята», - говорит Росс, немного смахивающий на Роя Шайдера в роли Боба Фосса. «Мы сегодня выучим целиком танцевальный номер под песню “Rockin’ the Paradise” группы Styx. У вас есть час на то, чтобы разучить движения, а потом мы будем снимать ваше выступление».
Ого, думаю я, совсем как в «Кордебалете». Вокруг меня люди разогреваются и всячески разминаются, и я решаю, что тоже должен, поэтому выполняю несколько гимнастических упражнений, которые делал в пятом классе с моей школьной футбольной командой. Хореограф показывает нам движения, и я, на самом деле, неплохо с ними справляюсь. Время, проведённое мною в студии Джо Тремейна, начинает оправдывать себя.
Наконец режиссёр возвращается, его сопровождают продюсеры и отряд студийного руководства – все в деловых костюмах от Армани. Они усаживаются перед нами в ряд на складных стульях. Мы нервно переминаемся с ноги на ногу. Хореограф отсчитывает – «Раз, два, три!» - и из динамиков гремят первые такты песни. Мы все, двадцать человек, начинаем танцевальный номер. Я знаю, что думать нельзя – это меня только запутает – поэтому доверяюсь своему телу, и… чёрт побери, у меня получается! Краем глаза я вижу, как один из парней спотыкается. Еще один сбивается полностью. Но я вижу и то, что некоторые парни жгут по-настоящему.
Номер заканчивается падением на колени с разбега и скольжением по полу. Я решаю восполнить энтузиазмом мою нехватку техники. Яркий финал приближается. Я срываюсь с места, разбегаюсь, прыгаю в воздух как можно выше и приземляюсь на колени со всей силы, пролетая по полу добрых метра три. Раздаётся громкий щелчок, который слышно даже сквозь музыку, и моё правое колено взрывается болью. Через несколько секунд оно раздувается до размера фаршированной индейки. Я поднимаю глаза на режиссёра и теряю сознание.
Роль в «Свободных» мне не досталась; всё, что я получил, это разрыв мениска и заверения, что они всё равно не собираются брать на эту роль актёра – они возьмут профессионального танцора. Меня отправляют на машине домой, лечить колено.
Неделю спустя они берут Кевина Бейкона – актёра.
Перевод: АК
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…
Большинство моих друзей разъехались по колледжам, и я вновь нахожу приют у огромного бассейна в доме Шинов. Мы с Эмилио продолжаем то же, чем занимались прежде – вкалываем в тренажёрке, много читаем и ходим на пробы, участвуем в постпродакшене тех фильмов, съёмки которых уже закончились, и постоянно стараемся улучшить наши позиции и наши способности как молодых актёров. К этому времени оба наших младших брата уже пробуют свои силы в кино, так что больше они над нами не прикалываются. Том Круз тоже в нашей компании, и мы с ним ждём выхода фильмов «Класс» и «Рискованный бизнес». Я видел «Рискованный бизнес» и знаю, что его автор, режиссёр-дебютант, создал нечто оригинальное и очень стильное. Но не думаю, что кто-либо был готов к тому, каким громким событием станет этот фильм и с какой скоростью он запустит Тома на орбиту. Я надеюсь, что с «Классом» меня ждёт похожий успех.
А потом я покупаю номер журнала «Newsweek» и читаю рецензию на «Класс». Короткий взгляд на оглавление даёт понять, что меня ждёт: «Кинообзор: “Класс” – гадкое варево. Страница 98». Сама статья содержит лучший и самый яркий пример употребления слова «фиаско», какой мне только доводилось читать в жизни. Она так жестока, что я смеюсь поневоле. К моему облегчению, актёров автор почти не тронул, и по правде говоря, у этого «варева» было слишком много поваров. Становится ясно, что «Класс» не станет моим «Рискованным бизнесом».
У многих людей до сих пор существует такое представление, что актёр может контролировать и планировать свою карьеру. Это, скажем прямо, чушь собачья. Конечно, если ты признанный режиссёр, как Спилберг или Кэмерон, ты можешь контролировать всё, что делаешь – но актёр? Как бы не так. Даже самые большие звёзды полностью зависят от предлагаемого им материала. Ты надеешься и молишься, что у тебя будет хорошая роль, потом ты надеешься и молишься, чтобы весь остальной сценарий был так же хорош, потом ты падаешь на колени и умоляешь других людей, которых считаешь талантливыми, присоединиться к тебе, потом ты скрещиваешь пальцы, чтобы они не халтурили, не лажали и не загубили всё дело. Когда фильм снят, ты молишься Святой Деве, читаешь Тору и всеми прочими способами стараешься уберечь его от плохого монтажа, вмешательства студии, кошмарной рекламной кампании, ужасной даты выпуска, непредвиденных снежных буранов и критиков, поджидающих в засаде. Если тебе повезёт удачно пробраться через все эти ловушки, то может быть – может быть – ты будешь вознаграждён тем, что публика придёт в залы и сделает твой фильм хитом.
Всё, что актёр действительно может сделать – это выбирать лучший материал из доступного в данный момент, работать на совесть и надеяться на милость судьбы.
После выхода «Класса» у меня складывается режим, в котором я буду жить до конца десятилетия - снимая по два фильма в год на выезде и стараясь наверстать мою жизнь (и мой сон!) за пару месяцев в перерыве между ними. Это бродячее, скитальческое существование, перемежаемое номерами отелей и краткими, жаркими отношениями. Я очень мало общаюсь с людьми, не причастными к миру кинематографа. Моя мечта о настоящей карьере в кино сбылась, но ощущения победы у меня нет. Я слишком занят тем, что стараюсь удержаться на волне успеха, и потому не успеваю осмыслить ни то, что уже произошло, ни свои чувства по этому поводу.
Я встречаюсь с Джоном Хьюзом по поводу «Клуба Завтрак», но он хочет самостоятельно открыть кого-нибудь «неизвестного». Поэтому фантастическая роль Джона Бендера достаётся новичку Джадду Нельсону. Когда свою роль получает Эмилио, я решаю, что мне нужно выбрать собственный фильм – нельзя больше оставаться на втором плане, взлёт карьеры может оборваться в одно мгновение. А взлёт решает всё.
В жизни мне время от времени попадались сценарии, по которым я сразу понимал, что фильм станет хитом: «Лучший стрелок», «Джерри Магуайер», «Западное крыло». Но самый первый такой сценарий, что я прочёл, назывался «Свободные» [Footloose].
Джо Тремейн [знаменитый танцор и хореограф] руководит одной из ведущих танцевальных студий в Лос-Анджелесе. Я в заднем ряду одного из его классов для начинающих вспоминаю свои навыки времён участия в школьной вокально-танцевальной группе, когда мне было 11 лет. Режиссёр «Свободных» Герберт Росс дал строгое указание, чтобы я явился на пробы готовым показать себя в танце. Главная роль в этом фильме из тех, что мгновенно делают тебя звездой, поэтому все хотят её получить. Я твёрдо намерен как-нибудь прорваться через танцевальный отбор и кинопробы, а потом надеяться, что моё актёрское исполнение сделает остальное. Но здесь, в душной, переполненной танцевальной студии, я вижу, что Джоном Траволтой мне никогда не стать. Однако я не собираюсь сдаваться – никогда не знаешь, как карта ляжет.
Несмотря на мои скромные танцевальные способности, оказавшись в павильоне студии Paramount, я понимаю, что шанс у меня есть. Герб Росс обращается к собравшейся группе актёров – пару из них я узнаю, но знаменитостей среди них нет. Я решаю, что это хороший знак.
«Привет, ребята», - говорит Росс, немного смахивающий на Роя Шайдера в роли Боба Фосса. «Мы сегодня выучим целиком танцевальный номер под песню “Rockin’ the Paradise” группы Styx. У вас есть час на то, чтобы разучить движения, а потом мы будем снимать ваше выступление».
Ого, думаю я, совсем как в «Кордебалете». Вокруг меня люди разогреваются и всячески разминаются, и я решаю, что тоже должен, поэтому выполняю несколько гимнастических упражнений, которые делал в пятом классе с моей школьной футбольной командой. Хореограф показывает нам движения, и я, на самом деле, неплохо с ними справляюсь. Время, проведённое мною в студии Джо Тремейна, начинает оправдывать себя.
Наконец режиссёр возвращается, его сопровождают продюсеры и отряд студийного руководства – все в деловых костюмах от Армани. Они усаживаются перед нами в ряд на складных стульях. Мы нервно переминаемся с ноги на ногу. Хореограф отсчитывает – «Раз, два, три!» - и из динамиков гремят первые такты песни. Мы все, двадцать человек, начинаем танцевальный номер. Я знаю, что думать нельзя – это меня только запутает – поэтому доверяюсь своему телу, и… чёрт побери, у меня получается! Краем глаза я вижу, как один из парней спотыкается. Еще один сбивается полностью. Но я вижу и то, что некоторые парни жгут по-настоящему.
Номер заканчивается падением на колени с разбега и скольжением по полу. Я решаю восполнить энтузиазмом мою нехватку техники. Яркий финал приближается. Я срываюсь с места, разбегаюсь, прыгаю в воздух как можно выше и приземляюсь на колени со всей силы, пролетая по полу добрых метра три. Раздаётся громкий щелчок, который слышно даже сквозь музыку, и моё правое колено взрывается болью. Через несколько секунд оно раздувается до размера фаршированной индейки. Я поднимаю глаза на режиссёра и теряю сознание.
Роль в «Свободных» мне не досталась; всё, что я получил, это разрыв мениска и заверения, что они всё равно не собираются брать на эту роль актёра – они возьмут профессионального танцора. Меня отправляют на машине домой, лечить колено.
Неделю спустя они берут Кевина Бейкона – актёра.
Перевод: АК
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…