![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
bratpack1980sВашингтон, октябрь 1984 года.
В классическом фильме «Изгоняющий дьявола» [The Exorcist, 1973] священник, в которого вселился демон, бросается вниз с длинной, зловещего вида лестницы где-то в Джорджтауне. После долгой ночи «исследований» для фильма «Огни святого Эльма» (это ведь кино про бар, в конце концов), я оказываюсь на самом верху этой лестницы в компании Эмилио и Джадда Нельсона и вглядываюсь в темноту под нами.
«Жутковато», - говорю я, пока мы стараемся не скатиться вниз, в нашем-то состоянии. Джадд выдаёт идеальную имитацию Линды Блэр, цитируя самые памятные реплики из фильма, с упоминанием ада, матерей и фелляции.
Съёмки идут уже неделю, и мне еще никогда в жизни не было так весело. Я снова работаю с Элли Шиди и Эмилио. С Джаддом я познакомился впервые, и обнаруживаю, что у него острый ум и уморительное чувство юмора. Это мой второй фильм с Эндрю Маккарти. Я обожаю безумно талантливую Мэр Уиннингэм и завидую экранному роману Эмилио с потрясающей Энди Макдауэлл. С Деми у нас такое взаимопонимание на экране, что я ничего не имею против, когда она оставляет меня и переключается на более серьёзные отношения с Эмилио. Мы все одна большая, весёлая, сумасшедшая, талантливая компания – в своём роде «стая», если угодно.
У меня есть теория, что иногда актёры находят персонажа, в которого так влюбляются, что не могут с ним расстаться. Они бросаются с головой в увлекательные – а порой пугающие – задачи, которые ставит перед ними эта роль. Режиссёры, продюсеры и даже студийное начальство вовсю подзуживают тебя, страшно довольные тем, что ты так прекрасно вживаешься в роль. Все твои нужды немедля удовлетворяются, от тебя требуется только как можно ярче воплотить персонажа на экране. Ты вовлекаешься в это, и если правильная роль подвернётся тебе в правильный момент, ты перестаёшь играть её и начинаешь жить ею. Она становится частью твоей личности.
Я вцепляюсь в Билли Хикса, разгульного любимца женщин и рок-н-ролльщика – и уже не оглядываюсь назад. Столько лет я был ботаном, которого последним брали в спортивные команды; чудиком с мечтой об актёрстве, на которого девочки не обращали внимания. Теперь я играю роль парня, которым мне никак не удавалось стать, как бы я ни старался, и люди любят меня в этой роли. И я остаюсь в ней. На долгое время.
Лос-Анджелес, весна 1985 года.
Когда я возвращаюсь со съёмок «Огней святого Эльма», меня встречает трагическая новость. Во время выполнения воздушных трюков для сериала «Воздушный волк» разбился вертолёт. На борту был мой друг и дублёр Рейд Ронделл. Он не выжил. Я оплакиваю потерю друга и коллеги; это напоминание о том, что хотя несчастные случаи бывают редко, работа в кино может быть опасной.
За последние полгода я снялся в двух фильмах подряд, и теперь готов повеселиться как следует. Телефонный звонок Эмилио предоставляет идеальную возможность.
Уже несколько недель Эмилио сопровождает репортёр «New York Magazine», который пишет статью о нём как о самом молодом сценаристе, режиссёре и исполнителе главной роли в одном фильме со времён Орсона Уэллса (это правда, можете проверить). Он присутствовал на постпродакшене, в монтажных комнатах и на маркетинговых встречах фильма Эмилио «Уиздом». Эмилио беспокоится, что репортёр до сих пор видел его только серьёзным, погружённым в работу, и хочет показать ему, что умеет и развлекаться тоже. Также он хочет устроить ему хороший вечер в городе, в благодарность за многие часы, потраченные на работу над статьёй.
Импровизированная вечеринка собирается в нашем любимом заведении, «Хард Рок Кафе». Приглашена наша компания «Огней святого Эльма», и все мы по-прежнему сохраняем те отношения, что были у наших персонажей. Ко мне присоединяется Джадд Нельсон, приглашены также несколько весёлых девушек, на случай, если репортёр свободен. Когда мы занимаем наш обычный стол в «Хард Рок», здесь уже довольно шумно. В зале полным-полно оживлённых ребят нашего возраста, все хотят хорошо провести время. Сексуальные возможности повсюду, еды сколько угодно, и «камикадзе» [коктейлей] больше, чем у императорского флота в битве за Мидуэй. Репортёр, лысеющий тощий парень, который ни на кого не производит особого впечатления, ест и пьёт с нами так, будто это его последняя ночь перед электрическим стулом. Эмилио, неизменно щедрый, оплачивает внушительный счёт. Репортёр обнимается с нами на прощание, благодарит и запрыгивает в такси. Мы с Джаддом и Эмилио смотрим, как он уезжает.
«Спасибо, ребята. Думаю, всё прошло очень хорошо», - радостно говорит Эмилио.
Через пару недель репортёр публикует свою статью, но она уже не о режиссёрском дебюте Эмилио. Вместо этого он пишет подлый и злобный пасквиль о нашем ужине в его честь. «New York Magazine» выносит заголовок на обложку, вместе со студийным фото из фильма «Огни святого Эльма», который скоро выходит в прокат. Этот заголовок – «Hollywood’s Brat Pack».
По словам репортёра, то, что он наблюдал во время нашего ужина, было не жизнерадостным товариществом коллег и сверстников и не празднованием, чтобы отблагодарить его, а возмутительными похождениями «стаи» взаимозаменяемых, избалованных, распущенных, праздных, жаждущих внимания актёров, у которых много амбиций и известности, но мало таланта и человеколюбия. Когда он с нами пил, ел и болтал с девушками за столом, не было никаких признаков того, что он такого презрительного, низкого мнения о нас.
Статья о «Стае» мгновенно стала знаменитой. В одной публикации, заявленной на обложке, целое поколение актёров, многие из которых даже не присутствовали в тот вечер, было заклеймено образом, состряпанным, чтобы продавать журналы. Некоторым из этих актёров после так и не удалось отделаться ни от этого восприятия, ни от прозвища. Эта статья дала начало волне неизбежной негативной реакции прессы на растущую одержимость киноиндустрии молодыми актёрами. Другие репортёры подхватили тон этой статьи, и вскоре в каждом очерке можно было учуять тот же запашок пассивно-агрессивной язвительности. Когда вскоре состоялась премьера «Огней святого Эльма», критики уже были готовы ненавидеть этот фильм. Что они и делали.
Но публика не особенно обращает внимание на «New York Magazine», и большинство не читает рецензий. Фильм «Огни святого Эльма» собрал большую кассу, без него не обходилось ни одно свидание с походом в кино в то лето. Его саундтрек звучал отовсюду неделями, занял первые места в хит-парадах и стал романтической классикой, под которую люди, что называется, «справляют свадьбы и похороны» по сей день.
Этот фильм показывал идеализированный, но во многом достоверный мир, где друзья были для тебя всем, и вы вместе справлялись с неопределённостью взрослой жизни. Билли Хикс особенно выделялся в компании ярких персонажей; постер, на котором был изображён я с моим саксофоном, был распродан до последнего экземпляра, и его можно было увидеть в спальнях и студенческих общежитиях по всему миру. Когда я пошёл на вечеринку в Хэллоуин и увидел парней, одетых как мой персонаж в «Огнях святого Эльма», я понял, что фильм попал в яблочко.
Мой инстинкт в выборе роли оказался верным. Билли был идеальной смесью секса, непутёвости, юмора и эмпатии, и меня чаще всего спрашивали об этой роли и больше всего идентифицировали с ней. Обаятельный гуляка стал значительной частью моего публичного образа, и я принял это охотно, во всех отношениях. Я слишком долго просидел в уголочке с «ботаниками» и был готов к тектоническим переменам.
А «голливудская Стая»? Хотя этот термин не меньше десятилетия употреблялся прессой в неодобрительном смысле, интересно то, что публика в большинстве своём видела в нём нечто классное. Для них это была их собственная версия «Крысиной Стаи»: группа людей, которые снимались в их любимых фильмах и весело проводили время при этом. Ни больше, ни меньше. У поклонников есть много прекрасных качеств, но моё любимое – это их способность просекать торгашество, цинизм и враньё.
Однако для актёров, причисленных к Стае, этот новый взгляд на них – придирчивый, пренебрежительный и высокомерный, сваливший в одну кучу очень разные таланты и личности – не прошёл даром. Это был конец беззаботных и безобидных ночей в клубах и конец нескольких дружб. Кто-то так и не смог пережить обиду, а кому-то так и не удалось пробиться к другим, возможно, более значимым проектам и ролям.
И хотя автор статьи повёл себя как скотина, он запустил в оборот удачное название. И сегодня я ношу его с гордостью. Я горд тем, что был одним из предводителей Стаи. Двадцать пять лет спустя после того лета «Огней святого Эльма» выходят новые переиздания, документальные программы и статьи к годовщине. Всегда почётно быть частью того, что выдержало проверку временем.
А репортёру я хочу сказать – если вдруг ты это прочтёшь и захочешь извиниться, то я готов с тобой поужинать. Только в этот раз ты платишь.
Перевод: АК
В классическом фильме «Изгоняющий дьявола» [The Exorcist, 1973] священник, в которого вселился демон, бросается вниз с длинной, зловещего вида лестницы где-то в Джорджтауне. После долгой ночи «исследований» для фильма «Огни святого Эльма» (это ведь кино про бар, в конце концов), я оказываюсь на самом верху этой лестницы в компании Эмилио и Джадда Нельсона и вглядываюсь в темноту под нами.
«Жутковато», - говорю я, пока мы стараемся не скатиться вниз, в нашем-то состоянии. Джадд выдаёт идеальную имитацию Линды Блэр, цитируя самые памятные реплики из фильма, с упоминанием ада, матерей и фелляции.
Съёмки идут уже неделю, и мне еще никогда в жизни не было так весело. Я снова работаю с Элли Шиди и Эмилио. С Джаддом я познакомился впервые, и обнаруживаю, что у него острый ум и уморительное чувство юмора. Это мой второй фильм с Эндрю Маккарти. Я обожаю безумно талантливую Мэр Уиннингэм и завидую экранному роману Эмилио с потрясающей Энди Макдауэлл. С Деми у нас такое взаимопонимание на экране, что я ничего не имею против, когда она оставляет меня и переключается на более серьёзные отношения с Эмилио. Мы все одна большая, весёлая, сумасшедшая, талантливая компания – в своём роде «стая», если угодно.
У меня есть теория, что иногда актёры находят персонажа, в которого так влюбляются, что не могут с ним расстаться. Они бросаются с головой в увлекательные – а порой пугающие – задачи, которые ставит перед ними эта роль. Режиссёры, продюсеры и даже студийное начальство вовсю подзуживают тебя, страшно довольные тем, что ты так прекрасно вживаешься в роль. Все твои нужды немедля удовлетворяются, от тебя требуется только как можно ярче воплотить персонажа на экране. Ты вовлекаешься в это, и если правильная роль подвернётся тебе в правильный момент, ты перестаёшь играть её и начинаешь жить ею. Она становится частью твоей личности.
Я вцепляюсь в Билли Хикса, разгульного любимца женщин и рок-н-ролльщика – и уже не оглядываюсь назад. Столько лет я был ботаном, которого последним брали в спортивные команды; чудиком с мечтой об актёрстве, на которого девочки не обращали внимания. Теперь я играю роль парня, которым мне никак не удавалось стать, как бы я ни старался, и люди любят меня в этой роли. И я остаюсь в ней. На долгое время.
Лос-Анджелес, весна 1985 года.
Когда я возвращаюсь со съёмок «Огней святого Эльма», меня встречает трагическая новость. Во время выполнения воздушных трюков для сериала «Воздушный волк» разбился вертолёт. На борту был мой друг и дублёр Рейд Ронделл. Он не выжил. Я оплакиваю потерю друга и коллеги; это напоминание о том, что хотя несчастные случаи бывают редко, работа в кино может быть опасной.
За последние полгода я снялся в двух фильмах подряд, и теперь готов повеселиться как следует. Телефонный звонок Эмилио предоставляет идеальную возможность.
Уже несколько недель Эмилио сопровождает репортёр «New York Magazine», который пишет статью о нём как о самом молодом сценаристе, режиссёре и исполнителе главной роли в одном фильме со времён Орсона Уэллса (это правда, можете проверить). Он присутствовал на постпродакшене, в монтажных комнатах и на маркетинговых встречах фильма Эмилио «Уиздом». Эмилио беспокоится, что репортёр до сих пор видел его только серьёзным, погружённым в работу, и хочет показать ему, что умеет и развлекаться тоже. Также он хочет устроить ему хороший вечер в городе, в благодарность за многие часы, потраченные на работу над статьёй.
Импровизированная вечеринка собирается в нашем любимом заведении, «Хард Рок Кафе». Приглашена наша компания «Огней святого Эльма», и все мы по-прежнему сохраняем те отношения, что были у наших персонажей. Ко мне присоединяется Джадд Нельсон, приглашены также несколько весёлых девушек, на случай, если репортёр свободен. Когда мы занимаем наш обычный стол в «Хард Рок», здесь уже довольно шумно. В зале полным-полно оживлённых ребят нашего возраста, все хотят хорошо провести время. Сексуальные возможности повсюду, еды сколько угодно, и «камикадзе» [коктейлей] больше, чем у императорского флота в битве за Мидуэй. Репортёр, лысеющий тощий парень, который ни на кого не производит особого впечатления, ест и пьёт с нами так, будто это его последняя ночь перед электрическим стулом. Эмилио, неизменно щедрый, оплачивает внушительный счёт. Репортёр обнимается с нами на прощание, благодарит и запрыгивает в такси. Мы с Джаддом и Эмилио смотрим, как он уезжает.
«Спасибо, ребята. Думаю, всё прошло очень хорошо», - радостно говорит Эмилио.
Через пару недель репортёр публикует свою статью, но она уже не о режиссёрском дебюте Эмилио. Вместо этого он пишет подлый и злобный пасквиль о нашем ужине в его честь. «New York Magazine» выносит заголовок на обложку, вместе со студийным фото из фильма «Огни святого Эльма», который скоро выходит в прокат. Этот заголовок – «Hollywood’s Brat Pack».
По словам репортёра, то, что он наблюдал во время нашего ужина, было не жизнерадостным товариществом коллег и сверстников и не празднованием, чтобы отблагодарить его, а возмутительными похождениями «стаи» взаимозаменяемых, избалованных, распущенных, праздных, жаждущих внимания актёров, у которых много амбиций и известности, но мало таланта и человеколюбия. Когда он с нами пил, ел и болтал с девушками за столом, не было никаких признаков того, что он такого презрительного, низкого мнения о нас.
Статья о «Стае» мгновенно стала знаменитой. В одной публикации, заявленной на обложке, целое поколение актёров, многие из которых даже не присутствовали в тот вечер, было заклеймено образом, состряпанным, чтобы продавать журналы. Некоторым из этих актёров после так и не удалось отделаться ни от этого восприятия, ни от прозвища. Эта статья дала начало волне неизбежной негативной реакции прессы на растущую одержимость киноиндустрии молодыми актёрами. Другие репортёры подхватили тон этой статьи, и вскоре в каждом очерке можно было учуять тот же запашок пассивно-агрессивной язвительности. Когда вскоре состоялась премьера «Огней святого Эльма», критики уже были готовы ненавидеть этот фильм. Что они и делали.
Но публика не особенно обращает внимание на «New York Magazine», и большинство не читает рецензий. Фильм «Огни святого Эльма» собрал большую кассу, без него не обходилось ни одно свидание с походом в кино в то лето. Его саундтрек звучал отовсюду неделями, занял первые места в хит-парадах и стал романтической классикой, под которую люди, что называется, «справляют свадьбы и похороны» по сей день.
Этот фильм показывал идеализированный, но во многом достоверный мир, где друзья были для тебя всем, и вы вместе справлялись с неопределённостью взрослой жизни. Билли Хикс особенно выделялся в компании ярких персонажей; постер, на котором был изображён я с моим саксофоном, был распродан до последнего экземпляра, и его можно было увидеть в спальнях и студенческих общежитиях по всему миру. Когда я пошёл на вечеринку в Хэллоуин и увидел парней, одетых как мой персонаж в «Огнях святого Эльма», я понял, что фильм попал в яблочко.
Мой инстинкт в выборе роли оказался верным. Билли был идеальной смесью секса, непутёвости, юмора и эмпатии, и меня чаще всего спрашивали об этой роли и больше всего идентифицировали с ней. Обаятельный гуляка стал значительной частью моего публичного образа, и я принял это охотно, во всех отношениях. Я слишком долго просидел в уголочке с «ботаниками» и был готов к тектоническим переменам.
А «голливудская Стая»? Хотя этот термин не меньше десятилетия употреблялся прессой в неодобрительном смысле, интересно то, что публика в большинстве своём видела в нём нечто классное. Для них это была их собственная версия «Крысиной Стаи»: группа людей, которые снимались в их любимых фильмах и весело проводили время при этом. Ни больше, ни меньше. У поклонников есть много прекрасных качеств, но моё любимое – это их способность просекать торгашество, цинизм и враньё.
Однако для актёров, причисленных к Стае, этот новый взгляд на них – придирчивый, пренебрежительный и высокомерный, сваливший в одну кучу очень разные таланты и личности – не прошёл даром. Это был конец беззаботных и безобидных ночей в клубах и конец нескольких дружб. Кто-то так и не смог пережить обиду, а кому-то так и не удалось пробиться к другим, возможно, более значимым проектам и ролям.
И хотя автор статьи повёл себя как скотина, он запустил в оборот удачное название. И сегодня я ношу его с гордостью. Я горд тем, что был одним из предводителей Стаи. Двадцать пять лет спустя после того лета «Огней святого Эльма» выходят новые переиздания, документальные программы и статьи к годовщине. Всегда почётно быть частью того, что выдержало проверку временем.
А репортёру я хочу сказать – если вдруг ты это прочтёшь и захочешь извиниться, то я готов с тобой поужинать. Только в этот раз ты платишь.
Перевод: АК