![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
bratpack1980sФевраль 1982 года, Лос-Анджелес - Нью-Йорк
После проб несколько недель нет никаких вестей. Моим агентам никто не звонит. Я знаю, что читал великолепно, но после того, как Френсис отправил других актёров обратно в темноту, он велел мне попробовать другую роль, Рэнди, одного из «сошей» (soc произносится «сош» - немало актёров проштрафились, называя их «сокс»). Это маленькая роль с одним большим диалогом, но я понимаю, что физически подхожу для неё. Я молюсь, чтобы я всё еще оставался претендентом на роль Содапопа. Не считая Понибоя, Содапоп – самая желанная роль в фильме. Это огромная роль, романтическая, и, благодаря большой эмоциональной сцене в конце, незабываемая. Я боюсь, что потерял её.
Всё свободное время я провожу за четыре дома от моего – у Шинов. Том Круз по-прежнему живёт у них в гостевой спальне, но ни ему, ни Эмилио тоже ничего не говорят о наших пробах. Мы качаем мускулы, играем в баскетбол, звоним нашим агентам, звоним девчонкам, прячем нашу выпивку от Мартина, устраиваем бейсбольные матчи с Чарли и Чадом – что угодно, лишь бы не сойти с ума в ожидании.
Наконец звонит мой агент.
«Я получил роль?»
«Нет».
У меня падает сердце.
«Но они хотят, чтобы ты полетел на пробы в Нью-Йорк».
Я чувствую, как кровь снова приливает к моему лицу. Я всё еще не выбыл из этой гонки.
«Какую роль я читаю? Соду или Рэнди?» - спрашиваю я, затаив дыхание.
«Обе».
Я стараюсь не расстраиваться из-за того, что Рэнди остаётся среди вариантов.
«Собирай вещи. Ты вылетаешь послезавтра».
Я опускаю трубку, и телефон звонит прямо у меня в руке. Это Эмилио.
«Чувак, тебе звонили? Ты летишь в Нью-Йорк?»
«Да! Я прошёл. А ты?»
«Мы тоже летим, и я, и Круз!»
«На какие роли?»
«У меня Сода, Рэнди и, может быть, Дэррелл, в зависимости от возрастов», - говорит Эмилио.
«А у Круза?» - спрашиваю я.
«Сода, Рэнди, Дэррел и Даллас».
«Чёрт побери», - говорю я. Все они по-прежнему могут достаться кому угодно.
Я вешаю трубку. Я счастлив, что мои друзья среди избранных. Мы конкуренты и, скорее всего, нам еще придётся сражаться за одни и те же роли. И если так случится, мы будем стараться разгромить друг дружку безо всяких сожалений с каждой стороны. Но до тех пор – все в огромный бассейн Шинов, праздновать.
В самолёте с нами оказываются еще два «финалиста» из Лос-Анджелеса, Томми Хауэлл и Даррен Далтон. Вместе мы пытаемся угадать, кто какую роль получит. Кроме того, мы обнаруживаем хорошенькую стюардессу и беспрестанно гоняем её за алкоголем. Мы летим ночным рейсом, в салоне полно пустых мест, и самолёт словно принадлежит нам. К моменту приземления мы объединяемся в этакую менее опасную, подростковую, шоу-бизнес-версию «Грязной дюжины». Судьба собрала нас вместе – и вместе мы должны работать, чтобы достичь того, что станет ярчайшим событием в нашей жизни. По пути любой из нас может сойти с дистанции. Ты не хочешь, чтобы это случилось с тобой, но ты не хочешь и чтобы это случилось с кем-то из твоих новых братьев. Кроме того, нас ждут соперники, готовые расправиться с нами, нью-йоркские актёры. Их репутация нам известна – они крутые, серьёзные, настоящие крепкие орешки. Мы собираемся сразиться с ними и вместе выйти победителями, оставив других позади. Мы – «гризеры» из ЛА. После того, как мы выжили в трёхдневной, тридцатичасовой битве на Zoetrope Studios, мы чувствуем себя элитой Голливуда.
Мы заселяемся в отель «Плаза». Я ошеломлён величественной роскошью фойе. Когда я в прошлый раз был в Нью-Йорке, мы с папой останавливались в «Шератоне». На ресепшене нам говорят, что мы будем жить по двое в номере. Круз мгновенно звонит своему агенту, Поле Вагнер. «Пола, нас селят по двое», - говорит он. Он уверен, что это недоразумение, и хочет исправить его как можно скорее. Остальные из нас бродят вокруг, ошалевшие от восторга, но этот парень уже проявляет те качества, которые сделают его знаменитым: он нацелен в одну точку, как лазерный луч, деловой и сосредоточенный. «А, тогда хорошо. Спасибо вам большое», - говорит он, словно пятидесятилетний бизнесмен, завершающий телефонную беседу со своим биржевым брокером. «Пола говорит, что всё в порядке».
Разобравшись с номерами, мы берём такси и отправляемся осматривать достопримечательности.
«На Сорок вторую улицу», - говорит кто-то.
Глаза таксиста расширяются, когда он оборачивается и видит компанию, набившуюся на заднее сиденье – пятнадцатилетний, семнадцатилетний и трое «взрослых» лет девятнадцати.*
«Мальчики, вы уверены, что хотите туда ехать? Там ничего, кроме женщин и неприятностей, не найти».
«Да, мы уверены!» - вопим мы, хохоча, и колотим по плексигласовой перегородке, как дикие звери.
У всех нас серьёзное похмелье поутру, когда мы прибываем на студию Zoetrope East. Но все последствия нашей долгой ночи затмевает растущее напряжение перед битвой актёров Восточного и Западного побережья, до которой остаётся лишь несколько мгновений.
Финалисты из ЛА -
В этот раз прослушивание называется соответственно происходящему – кинопробами. В отличие от проб в Лос-Анджелесе, нью-йоркская группа актёров значительно меньше, всего человек пятнадцать. Мы располагаемся все вместе в гигантской комнате ожидания в каком-то обшарпанном офисном здании недалеко от Бродвея. Я мёрзну – будучи не очень опытным путешественником, я не взял с собой ту одежду, которая нужна зимой в Нью-Йорке. К тому же, я страдаю от смены часовых поясов и похмелья. Я нахожу на полу местечко возле батареи и устраиваюсь подремать (по сей день, когда я чувствую слишком большой стресс, мне хочется спать).
«Чувак, проснись», - говорит Эмилио, толкая меня в бок. Я вскакиваю с пола, стараясь прийти в себя поскорее. «Френсис зовёт нас в студию».
Это маленькая, жаркая комната. Обставлена она точно так же, как было в ЛА, кроме необъяснимого присутствия Карли Саймон в некоем комбинезоне, свернувшейся клубочком в углу. Я также узнаю Мэтта Диллона – он уже знаменитость, кумир подростков и исполнитель главной роли в первой экранизации книги С. Э. Хинтон «Текс». Фильм еще не вышел, но говорят, что он будет хорошим.** Мэтт стоит перед камерой и читает роль Далласа. То есть, действительно читает – он держит в руках сценарий, глаза его прикованы к тексту. Через какое-то время, однако, он откладывает его и начинает пересказывать реплики своими словами. Вскоре он полностью переходит на импровизацию, придумывая диалог на ходу, и другие актёры стараются угнаться за ним. Я не знаю, делает ли он это по просьбе Френсиса или нет. Если да, то ясно, что Мэтт уже получил роль. Если же нет, то у Мэтта Диллона чудовищные, стальные, устрашающего размера слоновьи яйца.***
Следующим выходит маленький парнишка, с которым я соперничал несколько месяцев назад на пробах для популярного телесериала «Восьми достаточно». Кого-то из нас двоих должны были взять на роль нового персонажа, которого вводили в сериал. Мы оба приехали в офис телеканала, где читали роль в конференц-зале, полном менеджеров с каменными лицами и в строгих костюмах. Он вышел победителем. Сейчас он читает роль Джонни, несчастного, обречённого «гризера». Как и в случае с Томми Хауэллом, очевидно, что он главный претендент. Когда он заканчивает, я окликаю его.
«Ральф! Эй, Маччио! Это я, Лоу».
Ральф подходит поздороваться. «Привет, рад тебя видеть».
«Сколько раз ты уже читал?» - спрашиваю я?
«Много. Мы с Мэттом ходим сюда несколько дней».
«Ты читал какие-нибудь другие роли?»
«Нет. Только Джонни. Мэтт тоже, только Далласа».
Я вижу, что Френсис окидывает взглядом комнату. «Роб? Роб, ты можешь почитать роль Рэнди?»
Это то, чего я боялся. Мне кажется, что я вот-вот потеряю сознание.
Я беру себя в руки. «Конечно, никаких проблем».
Я быстро просматриваю сцену. Если я сейчас хорошо сыграю Рэнди, Френсис может взять меня на эту роль, и тогда Сода достанется кому-то из других финалистов, которые до сих пор оставались в стороне, например, Тому Крузу. Я на секунду задумываюсь, не завалить ли читку, но знаю, что не способен на это. Я заканчиваю сцену в полную силу. Я молюсь, чтобы не получить эту роль. Никто не хочет быть «сошем» в фильме о «гризерах». В маленькой студии градусов сорок; на сцену вызывают Тома Круза. У меня серьёзные неприятности – он читает мою роль. Он начинает большой эмоциональный монолог Содапопа, звучащий в конце фильма. Я смотрю на него и думаю – вот и всё, мне конец. Он, безусловно, серьёзный соперник, и он куда целеустремлённее и амбициознее, чем я даже в мечтах могу себя представить (а это значит немало).
Но тут… Том останавливается. Он прерывает сцену! Прямо на середине монолога! В комнате воцаряется тишина.
«Простите. Мне очень жаль», - говорит он, глядя прямо на Френсиса. «Мне это просто не подходит».
Ничего себе! Ему не подходит? Я думал, здесь Френсис Форд Коппола решает, что кому подходит. Актёры приглушённо перешёптываются. Френсис разрешает ему попробовать еще раз. Когда он заканчивает, я понимаю, что угроза Тома Круза для меня миновала.
«Роб, попробуй ты Соду, пожалуйста», - невозмутимо просит Френсис. Но я знаю, что здесь и сейчас, в этот самый момент, решается судьба роли, которая может изменить мою жизнь. И на самом деле Френсис спрашивает – Роб, ты хочешь получить эту роль? Я играю сцену на все сто. Мой ответ – да. Да, хочу.
Диллон и Маччио на пробах -
* О, если бы. Даррену Далтону едва исполнилось 17 на тот момент, так что «взрослых» всего двое, Круз и Эстевес.
** Инфа из первых рук - в "Тексе" снимался Эмилио Эстевес.
*** Вообще-то, Мэтт получил роль буквально после пары первых читок.
Перевод: АК
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...
После проб несколько недель нет никаких вестей. Моим агентам никто не звонит. Я знаю, что читал великолепно, но после того, как Френсис отправил других актёров обратно в темноту, он велел мне попробовать другую роль, Рэнди, одного из «сошей» (soc произносится «сош» - немало актёров проштрафились, называя их «сокс»). Это маленькая роль с одним большим диалогом, но я понимаю, что физически подхожу для неё. Я молюсь, чтобы я всё еще оставался претендентом на роль Содапопа. Не считая Понибоя, Содапоп – самая желанная роль в фильме. Это огромная роль, романтическая, и, благодаря большой эмоциональной сцене в конце, незабываемая. Я боюсь, что потерял её.
Всё свободное время я провожу за четыре дома от моего – у Шинов. Том Круз по-прежнему живёт у них в гостевой спальне, но ни ему, ни Эмилио тоже ничего не говорят о наших пробах. Мы качаем мускулы, играем в баскетбол, звоним нашим агентам, звоним девчонкам, прячем нашу выпивку от Мартина, устраиваем бейсбольные матчи с Чарли и Чадом – что угодно, лишь бы не сойти с ума в ожидании.
Наконец звонит мой агент.
«Я получил роль?»
«Нет».
У меня падает сердце.
«Но они хотят, чтобы ты полетел на пробы в Нью-Йорк».
Я чувствую, как кровь снова приливает к моему лицу. Я всё еще не выбыл из этой гонки.
«Какую роль я читаю? Соду или Рэнди?» - спрашиваю я, затаив дыхание.
«Обе».
Я стараюсь не расстраиваться из-за того, что Рэнди остаётся среди вариантов.
«Собирай вещи. Ты вылетаешь послезавтра».
Я опускаю трубку, и телефон звонит прямо у меня в руке. Это Эмилио.
«Чувак, тебе звонили? Ты летишь в Нью-Йорк?»
«Да! Я прошёл. А ты?»
«Мы тоже летим, и я, и Круз!»
«На какие роли?»
«У меня Сода, Рэнди и, может быть, Дэррелл, в зависимости от возрастов», - говорит Эмилио.
«А у Круза?» - спрашиваю я.
«Сода, Рэнди, Дэррел и Даллас».
«Чёрт побери», - говорю я. Все они по-прежнему могут достаться кому угодно.
Я вешаю трубку. Я счастлив, что мои друзья среди избранных. Мы конкуренты и, скорее всего, нам еще придётся сражаться за одни и те же роли. И если так случится, мы будем стараться разгромить друг дружку безо всяких сожалений с каждой стороны. Но до тех пор – все в огромный бассейн Шинов, праздновать.
В самолёте с нами оказываются еще два «финалиста» из Лос-Анджелеса, Томми Хауэлл и Даррен Далтон. Вместе мы пытаемся угадать, кто какую роль получит. Кроме того, мы обнаруживаем хорошенькую стюардессу и беспрестанно гоняем её за алкоголем. Мы летим ночным рейсом, в салоне полно пустых мест, и самолёт словно принадлежит нам. К моменту приземления мы объединяемся в этакую менее опасную, подростковую, шоу-бизнес-версию «Грязной дюжины». Судьба собрала нас вместе – и вместе мы должны работать, чтобы достичь того, что станет ярчайшим событием в нашей жизни. По пути любой из нас может сойти с дистанции. Ты не хочешь, чтобы это случилось с тобой, но ты не хочешь и чтобы это случилось с кем-то из твоих новых братьев. Кроме того, нас ждут соперники, готовые расправиться с нами, нью-йоркские актёры. Их репутация нам известна – они крутые, серьёзные, настоящие крепкие орешки. Мы собираемся сразиться с ними и вместе выйти победителями, оставив других позади. Мы – «гризеры» из ЛА. После того, как мы выжили в трёхдневной, тридцатичасовой битве на Zoetrope Studios, мы чувствуем себя элитой Голливуда.
Мы заселяемся в отель «Плаза». Я ошеломлён величественной роскошью фойе. Когда я в прошлый раз был в Нью-Йорке, мы с папой останавливались в «Шератоне». На ресепшене нам говорят, что мы будем жить по двое в номере. Круз мгновенно звонит своему агенту, Поле Вагнер. «Пола, нас селят по двое», - говорит он. Он уверен, что это недоразумение, и хочет исправить его как можно скорее. Остальные из нас бродят вокруг, ошалевшие от восторга, но этот парень уже проявляет те качества, которые сделают его знаменитым: он нацелен в одну точку, как лазерный луч, деловой и сосредоточенный. «А, тогда хорошо. Спасибо вам большое», - говорит он, словно пятидесятилетний бизнесмен, завершающий телефонную беседу со своим биржевым брокером. «Пола говорит, что всё в порядке».
Разобравшись с номерами, мы берём такси и отправляемся осматривать достопримечательности.
«На Сорок вторую улицу», - говорит кто-то.
Глаза таксиста расширяются, когда он оборачивается и видит компанию, набившуюся на заднее сиденье – пятнадцатилетний, семнадцатилетний и трое «взрослых» лет девятнадцати.*
«Мальчики, вы уверены, что хотите туда ехать? Там ничего, кроме женщин и неприятностей, не найти».
«Да, мы уверены!» - вопим мы, хохоча, и колотим по плексигласовой перегородке, как дикие звери.
У всех нас серьёзное похмелье поутру, когда мы прибываем на студию Zoetrope East. Но все последствия нашей долгой ночи затмевает растущее напряжение перед битвой актёров Восточного и Западного побережья, до которой остаётся лишь несколько мгновений.
В этот раз прослушивание называется соответственно происходящему – кинопробами. В отличие от проб в Лос-Анджелесе, нью-йоркская группа актёров значительно меньше, всего человек пятнадцать. Мы располагаемся все вместе в гигантской комнате ожидания в каком-то обшарпанном офисном здании недалеко от Бродвея. Я мёрзну – будучи не очень опытным путешественником, я не взял с собой ту одежду, которая нужна зимой в Нью-Йорке. К тому же, я страдаю от смены часовых поясов и похмелья. Я нахожу на полу местечко возле батареи и устраиваюсь подремать (по сей день, когда я чувствую слишком большой стресс, мне хочется спать).
«Чувак, проснись», - говорит Эмилио, толкая меня в бок. Я вскакиваю с пола, стараясь прийти в себя поскорее. «Френсис зовёт нас в студию».
Это маленькая, жаркая комната. Обставлена она точно так же, как было в ЛА, кроме необъяснимого присутствия Карли Саймон в некоем комбинезоне, свернувшейся клубочком в углу. Я также узнаю Мэтта Диллона – он уже знаменитость, кумир подростков и исполнитель главной роли в первой экранизации книги С. Э. Хинтон «Текс». Фильм еще не вышел, но говорят, что он будет хорошим.** Мэтт стоит перед камерой и читает роль Далласа. То есть, действительно читает – он держит в руках сценарий, глаза его прикованы к тексту. Через какое-то время, однако, он откладывает его и начинает пересказывать реплики своими словами. Вскоре он полностью переходит на импровизацию, придумывая диалог на ходу, и другие актёры стараются угнаться за ним. Я не знаю, делает ли он это по просьбе Френсиса или нет. Если да, то ясно, что Мэтт уже получил роль. Если же нет, то у Мэтта Диллона чудовищные, стальные, устрашающего размера слоновьи яйца.***
Следующим выходит маленький парнишка, с которым я соперничал несколько месяцев назад на пробах для популярного телесериала «Восьми достаточно». Кого-то из нас двоих должны были взять на роль нового персонажа, которого вводили в сериал. Мы оба приехали в офис телеканала, где читали роль в конференц-зале, полном менеджеров с каменными лицами и в строгих костюмах. Он вышел победителем. Сейчас он читает роль Джонни, несчастного, обречённого «гризера». Как и в случае с Томми Хауэллом, очевидно, что он главный претендент. Когда он заканчивает, я окликаю его.
«Ральф! Эй, Маччио! Это я, Лоу».
Ральф подходит поздороваться. «Привет, рад тебя видеть».
«Сколько раз ты уже читал?» - спрашиваю я?
«Много. Мы с Мэттом ходим сюда несколько дней».
«Ты читал какие-нибудь другие роли?»
«Нет. Только Джонни. Мэтт тоже, только Далласа».
Я вижу, что Френсис окидывает взглядом комнату. «Роб? Роб, ты можешь почитать роль Рэнди?»
Это то, чего я боялся. Мне кажется, что я вот-вот потеряю сознание.
Я беру себя в руки. «Конечно, никаких проблем».
Я быстро просматриваю сцену. Если я сейчас хорошо сыграю Рэнди, Френсис может взять меня на эту роль, и тогда Сода достанется кому-то из других финалистов, которые до сих пор оставались в стороне, например, Тому Крузу. Я на секунду задумываюсь, не завалить ли читку, но знаю, что не способен на это. Я заканчиваю сцену в полную силу. Я молюсь, чтобы не получить эту роль. Никто не хочет быть «сошем» в фильме о «гризерах». В маленькой студии градусов сорок; на сцену вызывают Тома Круза. У меня серьёзные неприятности – он читает мою роль. Он начинает большой эмоциональный монолог Содапопа, звучащий в конце фильма. Я смотрю на него и думаю – вот и всё, мне конец. Он, безусловно, серьёзный соперник, и он куда целеустремлённее и амбициознее, чем я даже в мечтах могу себя представить (а это значит немало).
Но тут… Том останавливается. Он прерывает сцену! Прямо на середине монолога! В комнате воцаряется тишина.
«Простите. Мне очень жаль», - говорит он, глядя прямо на Френсиса. «Мне это просто не подходит».
Ничего себе! Ему не подходит? Я думал, здесь Френсис Форд Коппола решает, что кому подходит. Актёры приглушённо перешёптываются. Френсис разрешает ему попробовать еще раз. Когда он заканчивает, я понимаю, что угроза Тома Круза для меня миновала.
«Роб, попробуй ты Соду, пожалуйста», - невозмутимо просит Френсис. Но я знаю, что здесь и сейчас, в этот самый момент, решается судьба роли, которая может изменить мою жизнь. И на самом деле Френсис спрашивает – Роб, ты хочешь получить эту роль? Я играю сцену на все сто. Мой ответ – да. Да, хочу.
* О, если бы. Даррену Далтону едва исполнилось 17 на тот момент, так что «взрослых» всего двое, Круз и Эстевес.
** Инфа из первых рук - в "Тексе" снимался Эмилио Эстевес.
*** Вообще-то, Мэтт получил роль буквально после пары первых читок.
Перевод: АК
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...