![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
bratpack1980sМарт 1982 года, Тулса
Репетиции начинаются на следующее утро в здании бывшей начальной школы. Классы становятся кабинетами для съёмочной группы, а спортзал – нашим репетиционным залом. Я до сих пор репетировал только спектакли, а на телевидении настоящих репетиций не бывает. Поскольку мы играем двоих из трёх братьев, находящихся в центре сюжета, между мной и Хауэллом уже начинает возникать та эмоциональная связь, которая, как можно надеяться, поможет нам позднее в нашем актёрском исполнении. Мы стоим в углу пропахшего пылью и плесенью спортзала, и с нами Том и Эмилио, которые провели бессонную ночь в машине, добираясь сюда.
«Кто играет Дэррела?» - спрашивает Круз, который пробовался на роль старшего из братьев Кёртисов.
«Мы до сих пор не знаем», - отвечает Хауэлл. Это превратилось в своего рода мыльную оперу – поиски последнего актёра, словно последнего кусочка в мозаике «Изгоев».
«Я слышал, роль предлагали Микки Рурку, но он отказался», - говорит Эмилио.
«Я слышал, он от всех ролей отказался», - говорит Ральф Маччио.
Кто-то сообщает нам, что Фред Рус* на кастинге вроде как вытащил кролика из шляпы, отыскав актёра, который не был с нами на пробах в Лос-Анджелесе, парня намного старше нас, снимавшегося в фильме, где он танцевал на роликовых коньках.
«Как зовут этого парня?» - спрашиваю я.
«Патрик Суэйзи», - отвечает Эмилио.
Не считая таинственного мистера Суэйзи, который прибудет позже, весь актёрский состав фильма начинает репетиционный процесс продолжительностью в две с лишним недели. Лишь годы спустя я узнаю, что эта щедрость объяснялась проблемами с финансированием фильма. В блаженном неведении о том, что за кулисами будущее «Изгоев» висит на волоске, мы посвящаем себя уникальным методам подготовки, предложенным Френсисом.
В первый день мы читаем сценарий, отправляемся на стрижку и на подгонку одежды. Мы заканчиваем рано, потому что завтра в 8:30 утра Френсис хочет собрать всех нас возле дома, который будет использоваться как главная съёмочная площадка.
На следующий день мы набиваемся в автобус и нас привозят в ужасно запущенный безлюдный район города, где будет снято около 80% фильма. Когда мы подъезжаем к маленькому ветхому домику, который станет домом братьев Кёртисов, Френсис уже стоит во дворе, сплошь заросшем травой, и ждёт нас.
«Привет, ребята. Подходите все сюда», - говорит он, как всегда, спокойный, серьёзный и вдумчивый. Иногда Френсис звучит почти как Лягушонок Кермит, только голос у него ниже.
«Я хочу, чтобы мы собирались здесь, где мы будем работать, и проводили время вместе. Думаю, нам следует делать это каждый день. А теперь я хотел бы, чтобы мы начали наш день с получасового занятия тай-чи», - говорит он.
Я не знаю, что такое тай-чи. Я озираюсь в поисках рассыльного – может, это какая-то восточная еда? Это было бы здорово, потому что я страшно голоден. Но я вижу только нас – Френсиса и его «гризеров», – стоящих кружком на голой земле. Френсис начинает раскачиваться и медленно жестикулировать, почти как если бы он находился под водой.
«Тай-чи – это искусство трансформации энергии, – говорит он. – Оно полезно для концентрации, силы и равновесия. Оно приводит ваше тело в гармонию с окружающим». Мы все встаём в ряд и начинаем повторять за ним, и тут я понимаю, что это те движения, которые делал Мартин Шин перед зеркалом в начале «Апокалипсиса сегодня». Упражнения продолжаются, и я думаю: персонаж Мартина был в Сайгоне – мой персонаж в Тулсе. Что может знать «гризер» пятидесятых годов о тай-чи и на что ему это? Но если величайший среди живущих на свете режиссёр скажет, например, что для подготовки мы должны встать на голову, нам, скорее всего, лучше так и сделать.
На фото не занятие тай-чи, увы; это съёмки первой сцены фильма (нападения "сошей" на Понибоя)
Патрик Суэйзи прибывает на следующий день, прямо к репетиции. Он входит в спортзал - круче не бывает, на нём тесные джинсы и поношенная безрукавка Harley-Davidson, открывающая его огромные, накачанные руки. Это его униформа, он никогда ей не изменяет, и если бы я так выглядел, я бы тоже так делал.
«Привет, я Бадди», - говорит он, пожимая мне руку с таким энтузиазмом, что она вот-вот хрустнет, словно веточка.
Он здоровый, как бык. Он буквально сделан из железа. Он очень энергичный, заводной, и готов на штурм любого препятствия в любую секунду. Он техасец с соответствующим произношением, и ему легко даётся оклахомский акцент. Бадди к тому же на десять лет старше всех нас, он женат, так что в этом смысле он всё равно что марсианин. Но это тоже идёт на пользу его персонажу, нашему старшему брату Даррелу, у которого больше жизненного опыта.
«Ребята, как я понимаю, вы все должны быть акробатами»,** - Френсис входит в спортзал, потягивая эспрессо. «Собственно, я прошу вас всех пройти на тренировку», - добавляет он и подходит к Суэйзи поздороваться.
«Запросто! Йя-уууу!» - Суэйзи хлопает в ладоши и издаёт волчий клич. Мне нравится его энтузиазм. Том Круз на его фоне выглядит жертвой лоботомии.
Семеро «гризеров» проходят по коридору в один из классов, где устроена простенькая гимнастическая площадка. Здесь есть параллельные брусья, кольца и батут. Единственное, чего нет – это спортивных матов. Вместо них на полу разложены небольшие квадраты из пенопласта.
Суэйзи немедленно приступает к делу.
«Я был гимнастом в старших классах», - сообщает он нам. Далее окажется, что он еще и танцор балета, мастер по стрельбе из лука, эксперт по мотокроссу, наездник, гитарист, певец, автор песен, строитель, плотник и художник - кроме прочего.
Вместе с местным парнем из университета Тулсы он начинает учить нас делать обратное сальто. Я сам из тех, кто любит спорт, адреналин и физические нагрузки, но когда дело доходит до кувырков, я трушу. Я не кувыркаюсь. Я даже в бассейн не ныряю головой вперёд – только «солдатиком». Мысль о неудачном приземлении вызывает в моей голове образ Рэймонда Бёрра в инвалидной коляске в сериале «Айронсайд». Нет уж, спасибо. Круз – неудивительно – тут же бросается в бой.
«А ну-ка!» - он даже не ждёт, пока кто-нибудь его подстрахует, и сальто ему почти удаётся. Он падает, но немедленно пробует снова. Теперь уже заводятся Хауэлл и Эмилио – им не хочется выглядеть слабаками, и они стараются изо всех сил.
Бум! Один падает. Шмяк! Еще один шлёпается на пол с таким звуком, будто половину говяжьей туши уронили на тротуар. В конце концов у некоторых начинает получаться, после чего, к счастью, приходит время для нашего нового задания, и мы возвращаемся в репетиционный зал.
Френсис говорит нам, что мы снимем весь фильм на видео – в спортзале, перед зелёным экраном, - прежде чем начнём настоящие съёмки. Потом он использует новую технологию Sony, чтобы наложить любой нужный ему фон. Но перед тем он предлагает нам актёрское упражнение, продолжительную импровизацию, которая заканчивается тем, что мы должны уснуть в кадре. Вот это я могу. Что касается сна – тут меня хоть на Олимпийские игры отправляй. «Очень хорошо, Роб», - говорит он, и я в восторге.
Для съёмок длинного эпизода в открытом кинотеатре прибывают Дайан Лэйн и остальные «соши», во главе с подростковым кумиром Лейфом Гарретом. В ту же минуту, как Дайан входит в комнату, начинается соперничество за её внимание. У Мэтта Диллона явно есть особый подход, и вскоре все мы понимаем, что у нас нет шансов. Френсис, по всей видимости, тоже в Мэтте души не чает – ясно, что он готовит из него Джеймса Дина этого фильма.
Лейф Гаррет, в свою очередь, искренне проникся попытками Френсиса создать между нами классовую вражду. Мы все любим Лейфа – его былая слава мальчика с обложки так вскружила ему голову, что он уморителен; однако он твёрдо намерен демонстрировать своё превосходство над нами, совсем как это делал бы его персонаж Боб. Это, естественно, приводит к беспощадному стёбу.
Однажды, когда мы все в костюмах «гризеров» собираемся в обветшавшем спортзале на фотосессию, Лейф приходит посмотреть. Местная ребятня целыми днями шныряет по школьным кабинетам, отданным съёмочной группе, воруя всё, что плохо лежит. (Это действительно ужасно бедный район Тулсы, так что их трудно винить.) Мы все позируем под ярким прожектором, и тут ассистентка продюсера наконец не выдерживает и выпроваживает местного оборванца, который таскает шоколадки и другие сладости со стола, стоящего неподалёку.
«Убери свои чёртовы лапы от еды, это не для тебя, это для актёров!» - кричит ассистентка.
«Да, Лейф, слыхал? – окликает Маччио Лейфа, который стоит у стола с угощением. – Это для актёров!»*** Гаррет замирает от возмущения. На мгновение повисает тишина, и мы все разражаемся хохотом. Смеясь, я оглядываюсь на Ральфа, который теперь кажется слегка испуганным. Вспышка! Щелчок! Камера запечатлевает момент. Этот кадр станет постером фильма.
* Фред Рус – директор по кастингу и продюсер, вместе с Копполой создававший «Крёстного отца», «Апокалипсис сегодня», «Чёрного скакуна», «Бойцовую рыбку», «Клуб Коттон» и так далее.
** Акробатические навыки «гризеров» упоминаются в книге. «Мы все умели делать акробатические трюки, потому что Дэрри прошёл курс гимнастики и потом всё лето учил нас всякому, что может пригодиться в драке». Там же говорится и о кульбитах Стива, которые Том Круз в фильме делает дважды.
*** Интересный нюанс – когда в дополнительных материалах к «Изгоям» кто-то вспомнил этот момент, окрик ассистентки цитировали не со словом «actors» (как написано у Роба), а с выражением «young talents». В данном контексте оно вовсе не означает ни «молодых дарований», ни «талантов» как таковых, это просто термин, которым принято называть юных исполнителей, актёров и т.п. Но шуточка Ральфа Маччио – с упором на «таланты», разумеется – звучит куда обиднее, что и говорить.
Перевод: АК
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...
Репетиции начинаются на следующее утро в здании бывшей начальной школы. Классы становятся кабинетами для съёмочной группы, а спортзал – нашим репетиционным залом. Я до сих пор репетировал только спектакли, а на телевидении настоящих репетиций не бывает. Поскольку мы играем двоих из трёх братьев, находящихся в центре сюжета, между мной и Хауэллом уже начинает возникать та эмоциональная связь, которая, как можно надеяться, поможет нам позднее в нашем актёрском исполнении. Мы стоим в углу пропахшего пылью и плесенью спортзала, и с нами Том и Эмилио, которые провели бессонную ночь в машине, добираясь сюда.
«Кто играет Дэррела?» - спрашивает Круз, который пробовался на роль старшего из братьев Кёртисов.
«Мы до сих пор не знаем», - отвечает Хауэлл. Это превратилось в своего рода мыльную оперу – поиски последнего актёра, словно последнего кусочка в мозаике «Изгоев».
«Я слышал, роль предлагали Микки Рурку, но он отказался», - говорит Эмилио.
«Я слышал, он от всех ролей отказался», - говорит Ральф Маччио.
Кто-то сообщает нам, что Фред Рус* на кастинге вроде как вытащил кролика из шляпы, отыскав актёра, который не был с нами на пробах в Лос-Анджелесе, парня намного старше нас, снимавшегося в фильме, где он танцевал на роликовых коньках.
«Как зовут этого парня?» - спрашиваю я.
«Патрик Суэйзи», - отвечает Эмилио.
Не считая таинственного мистера Суэйзи, который прибудет позже, весь актёрский состав фильма начинает репетиционный процесс продолжительностью в две с лишним недели. Лишь годы спустя я узнаю, что эта щедрость объяснялась проблемами с финансированием фильма. В блаженном неведении о том, что за кулисами будущее «Изгоев» висит на волоске, мы посвящаем себя уникальным методам подготовки, предложенным Френсисом.
В первый день мы читаем сценарий, отправляемся на стрижку и на подгонку одежды. Мы заканчиваем рано, потому что завтра в 8:30 утра Френсис хочет собрать всех нас возле дома, который будет использоваться как главная съёмочная площадка.
На следующий день мы набиваемся в автобус и нас привозят в ужасно запущенный безлюдный район города, где будет снято около 80% фильма. Когда мы подъезжаем к маленькому ветхому домику, который станет домом братьев Кёртисов, Френсис уже стоит во дворе, сплошь заросшем травой, и ждёт нас.
«Привет, ребята. Подходите все сюда», - говорит он, как всегда, спокойный, серьёзный и вдумчивый. Иногда Френсис звучит почти как Лягушонок Кермит, только голос у него ниже.
«Я хочу, чтобы мы собирались здесь, где мы будем работать, и проводили время вместе. Думаю, нам следует делать это каждый день. А теперь я хотел бы, чтобы мы начали наш день с получасового занятия тай-чи», - говорит он.
Я не знаю, что такое тай-чи. Я озираюсь в поисках рассыльного – может, это какая-то восточная еда? Это было бы здорово, потому что я страшно голоден. Но я вижу только нас – Френсиса и его «гризеров», – стоящих кружком на голой земле. Френсис начинает раскачиваться и медленно жестикулировать, почти как если бы он находился под водой.
«Тай-чи – это искусство трансформации энергии, – говорит он. – Оно полезно для концентрации, силы и равновесия. Оно приводит ваше тело в гармонию с окружающим». Мы все встаём в ряд и начинаем повторять за ним, и тут я понимаю, что это те движения, которые делал Мартин Шин перед зеркалом в начале «Апокалипсиса сегодня». Упражнения продолжаются, и я думаю: персонаж Мартина был в Сайгоне – мой персонаж в Тулсе. Что может знать «гризер» пятидесятых годов о тай-чи и на что ему это? Но если величайший среди живущих на свете режиссёр скажет, например, что для подготовки мы должны встать на голову, нам, скорее всего, лучше так и сделать.
Патрик Суэйзи прибывает на следующий день, прямо к репетиции. Он входит в спортзал - круче не бывает, на нём тесные джинсы и поношенная безрукавка Harley-Davidson, открывающая его огромные, накачанные руки. Это его униформа, он никогда ей не изменяет, и если бы я так выглядел, я бы тоже так делал.
«Привет, я Бадди», - говорит он, пожимая мне руку с таким энтузиазмом, что она вот-вот хрустнет, словно веточка.
Он здоровый, как бык. Он буквально сделан из железа. Он очень энергичный, заводной, и готов на штурм любого препятствия в любую секунду. Он техасец с соответствующим произношением, и ему легко даётся оклахомский акцент. Бадди к тому же на десять лет старше всех нас, он женат, так что в этом смысле он всё равно что марсианин. Но это тоже идёт на пользу его персонажу, нашему старшему брату Даррелу, у которого больше жизненного опыта.
«Ребята, как я понимаю, вы все должны быть акробатами»,** - Френсис входит в спортзал, потягивая эспрессо. «Собственно, я прошу вас всех пройти на тренировку», - добавляет он и подходит к Суэйзи поздороваться.
«Запросто! Йя-уууу!» - Суэйзи хлопает в ладоши и издаёт волчий клич. Мне нравится его энтузиазм. Том Круз на его фоне выглядит жертвой лоботомии.
Семеро «гризеров» проходят по коридору в один из классов, где устроена простенькая гимнастическая площадка. Здесь есть параллельные брусья, кольца и батут. Единственное, чего нет – это спортивных матов. Вместо них на полу разложены небольшие квадраты из пенопласта.
Суэйзи немедленно приступает к делу.
«Я был гимнастом в старших классах», - сообщает он нам. Далее окажется, что он еще и танцор балета, мастер по стрельбе из лука, эксперт по мотокроссу, наездник, гитарист, певец, автор песен, строитель, плотник и художник - кроме прочего.
Вместе с местным парнем из университета Тулсы он начинает учить нас делать обратное сальто. Я сам из тех, кто любит спорт, адреналин и физические нагрузки, но когда дело доходит до кувырков, я трушу. Я не кувыркаюсь. Я даже в бассейн не ныряю головой вперёд – только «солдатиком». Мысль о неудачном приземлении вызывает в моей голове образ Рэймонда Бёрра в инвалидной коляске в сериале «Айронсайд». Нет уж, спасибо. Круз – неудивительно – тут же бросается в бой.
«А ну-ка!» - он даже не ждёт, пока кто-нибудь его подстрахует, и сальто ему почти удаётся. Он падает, но немедленно пробует снова. Теперь уже заводятся Хауэлл и Эмилио – им не хочется выглядеть слабаками, и они стараются изо всех сил.
Бум! Один падает. Шмяк! Еще один шлёпается на пол с таким звуком, будто половину говяжьей туши уронили на тротуар. В конце концов у некоторых начинает получаться, после чего, к счастью, приходит время для нашего нового задания, и мы возвращаемся в репетиционный зал.
Френсис говорит нам, что мы снимем весь фильм на видео – в спортзале, перед зелёным экраном, - прежде чем начнём настоящие съёмки. Потом он использует новую технологию Sony, чтобы наложить любой нужный ему фон. Но перед тем он предлагает нам актёрское упражнение, продолжительную импровизацию, которая заканчивается тем, что мы должны уснуть в кадре. Вот это я могу. Что касается сна – тут меня хоть на Олимпийские игры отправляй. «Очень хорошо, Роб», - говорит он, и я в восторге.
Для съёмок длинного эпизода в открытом кинотеатре прибывают Дайан Лэйн и остальные «соши», во главе с подростковым кумиром Лейфом Гарретом. В ту же минуту, как Дайан входит в комнату, начинается соперничество за её внимание. У Мэтта Диллона явно есть особый подход, и вскоре все мы понимаем, что у нас нет шансов. Френсис, по всей видимости, тоже в Мэтте души не чает – ясно, что он готовит из него Джеймса Дина этого фильма.
Лейф Гаррет, в свою очередь, искренне проникся попытками Френсиса создать между нами классовую вражду. Мы все любим Лейфа – его былая слава мальчика с обложки так вскружила ему голову, что он уморителен; однако он твёрдо намерен демонстрировать своё превосходство над нами, совсем как это делал бы его персонаж Боб. Это, естественно, приводит к беспощадному стёбу.
Однажды, когда мы все в костюмах «гризеров» собираемся в обветшавшем спортзале на фотосессию, Лейф приходит посмотреть. Местная ребятня целыми днями шныряет по школьным кабинетам, отданным съёмочной группе, воруя всё, что плохо лежит. (Это действительно ужасно бедный район Тулсы, так что их трудно винить.) Мы все позируем под ярким прожектором, и тут ассистентка продюсера наконец не выдерживает и выпроваживает местного оборванца, который таскает шоколадки и другие сладости со стола, стоящего неподалёку.
«Убери свои чёртовы лапы от еды, это не для тебя, это для актёров!» - кричит ассистентка.
«Да, Лейф, слыхал? – окликает Маччио Лейфа, который стоит у стола с угощением. – Это для актёров!»*** Гаррет замирает от возмущения. На мгновение повисает тишина, и мы все разражаемся хохотом. Смеясь, я оглядываюсь на Ральфа, который теперь кажется слегка испуганным. Вспышка! Щелчок! Камера запечатлевает момент. Этот кадр станет постером фильма.
* Фред Рус – директор по кастингу и продюсер, вместе с Копполой создававший «Крёстного отца», «Апокалипсис сегодня», «Чёрного скакуна», «Бойцовую рыбку», «Клуб Коттон» и так далее.
** Акробатические навыки «гризеров» упоминаются в книге. «Мы все умели делать акробатические трюки, потому что Дэрри прошёл курс гимнастики и потом всё лето учил нас всякому, что может пригодиться в драке». Там же говорится и о кульбитах Стива, которые Том Круз в фильме делает дважды.
*** Интересный нюанс – когда в дополнительных материалах к «Изгоям» кто-то вспомнил этот момент, окрик ассистентки цитировали не со словом «actors» (как написано у Роба), а с выражением «young talents». В данном контексте оно вовсе не означает ни «молодых дарований», ни «талантов» как таковых, это просто термин, которым принято называть юных исполнителей, актёров и т.п. Но шуточка Ральфа Маччио – с упором на «таланты», разумеется – звучит куда обиднее, что и говорить.
Перевод: АК
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...