![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
bratpack1980sВесна 1982, Тулса
Вечером нас делят на группы и отправляют провести ночь с «настоящими гризерами». И говоря «провести ночь», я не имею в виду долгий ужин, за которым мы будем слушать всякие истории. Мы должны переночевать в их домах! Я всегда терпеть не мог ночевать у малознакомых ребят, так что мысль о том, чтобы спать под одной крышей с «ангелами ада», которых помощник продюсера нашёл где-то на улице, порядком меня нервирует. «Каковы шансы, что они окажутся убийцами?» - спрашиваю я Томми Хауэлла.
Френсис выбрал Тома Круза мне в товарищи для этого приключения. Нам с ним доставляют, словно два мешка писем, к слегка увядшего вида двухквартирному дому на дальней окраине города. Неослабевающий энтузиазм, с которым Том относится к любому делу, каким бы нелепым оно ни было, и несколько часов вычисления теоретической невероятности того, что эти люди зарубят нас топором, пробудили у меня определённый интерес к нашему эксперименту.
Дверь нам открывает супружеская пара средних лет.
«Мальчики, вы, должно быть, актёры», - говорит мужчина, протягивая нам руку. Он почти полностью покрыт татуировками.
«Да, сэр. Я Том Круз».
«Здрасте. Я Роб Лоу».
«Ну, заходите в дом, ребята», - говорит женщина, которая выглядит как любая домохозяйка Среднего Запада. Очевидно, что мои страхи необоснованы, потому что хозяева встречают нас очень радушно. Мы вместе ужинаем в их крошечной кухне и делимся историями – мы о жизни молодых актёров в Голливуде, они о жизни «гризеров» в середине 50-х годов в Тулсе. Беседа затягивается до поздней ночи.
«Ладно, мальчики, пора вас устраивать на ночь», - говорит женщина и отводит нас к раскладной кровати, на которой мы с Томом будем спать.
«Спасибо вам большое, мэм», - говорит Круз, который всегда безукоризненно вежлив со взрослыми и любым начальством.
«Увидимся утром», - добавляю я.
«А как же!» - отвечает она, выключая свет.
Мы с Крузом молча лежим на бугристом матрасе. Никто не хочет мешать другому попробовать уснуть в этой необычной обстановке. Я пытаюсь усвоить всю ту информацию, впечатления и уроки, которые обрушиваются на меня каждый день, словно волны на берег. До сих пор я продвигался вперёд благодаря инстинкту и упорной работе, но после нескольких дней на съёмках «Изгоев» я понимаю, что мне еще многому необходимо научиться, и эти мысли не дают мне уснуть. Я знаю, что я не один такой. Все мы, кроме Мэтта Диллона и Дайан Лэйн, только начинаем свой путь в кино. Но я настроен решительно, и хочу вынести из этого опыта наибольшую готовность к будущему. Как ни странно, меня по-своему подбадривает знание о том, что мой сосед по койке думает точно так же.
«Круз? Круз? Не спишь?» - шепчу я.
«Ага», - отвечает он.
«Я тоже», - говорю я, и мы оба смотрим в потолок в ожидании завтрашнего дня и того, что он нам принесёт.
В продолжение нашей закалки и знакомства с реальной жизнью, очередное утро мы встречаем игрой в американский футбол с местными парнями – на цементной площадке.
Я собираю вокруг себя «гризеров». Я в своей стихии – когда я жил в Огайо, мы с моей компанией крутых ребят из Северного Дейтона целыми днями отрабатывали бессчётные пробежки и передачи. Наши противники здесь мало чем отличаются, хотя меня слегка напрягает подозрение, что кто-нибудь из них будет не прочь отправить голливудского актёра в больницу.
Я оглядываю мою команду. Очевидно, что у меня будут проблемы с Диллоном. У него с собой бумбокс, из которого звучит Боуи, а на ногах его вечные мотоциклетные сапоги. Он зевает, почёсывая грудь. Что ж, блокера я сразу вижу.
«Мэтт, ты играешь в защите», - говорю я.
«Идёт, чувак», - отзывается он, прикуривая «Мальборо».
Маччио крошечный, поэтому его мне тоже надо спрятать куда-нибудь. Круз и Эмилио быстрые как черти и заводные, так что они будут принимающими. Суэйзи, естественно, хочет играть на всех позициях и, вероятно, может.
«Эй, Сода, - окликает он меня по имени моего персонажа. – Видишь того здорового типа с бородкой? Я пробью его блок в первой же атаке».
У него взгляд, который позже станет мне хорошо знаком, и я решаю, что лучше разрешить ему делать как он хочет.
«Валяй, чувак».
Томми Хауэлл обходит парковку, отбрасывая камешки и внимательно осматривая наше игровое поле. Будучи сыном опытного голливудского каскадёра, Томми оценивает соотношение потенциального риска и выгоды от стоящей перед нами задачи.
«Мне кажется, эти парни хотят нас покалечить», - говорит он.
«Мне тоже», - отвечаю я.
Он смотрит на меня, как бы говоря – как, чёрт побери, мы оказались в этой ситуации?.. Мы занимаем наши позиции, надеясь на лучшее.
«Ред-ровер, ред-ровер! Тридцать два, тридцать два! Хат, хат!» - рявкаю я, как заправский Терри Брэдшоу.
Круз и Эмилио легко уходят от своих противников (Эстевес был богом беговой дорожки в Малибу, и скорости не потерял), но крутые парни Тулсы проводят блиц и раскидывают мою защиту из Диллона, Хауэлла и Маччио. Суэйзи, тем не менее, уделал своего соперника так, что тот корчится на земле, как червяк.
Я вынужден уходить вперёд. Я оглядываюсь на моих принимающих, но передо мной вырастает несколько парней. Кто-то бьёт меня сзади по голове, и я падаю со всего маху.
«Гризеры» снова собираются вместе.
«Чуваки, это п***ц», - говорит Диллон лениво.
«Слушайте меня. Слушайте! Я вам говорю, когда я рос в Техасе, я играл с одним парнем…» - Суэйзи пускается в воспоминания о тех временах, когда он играл в юношеской лиге. Я не дослушиваю его, пытаясь избавиться от звона в голове.
«Давайте просто делать длинные передачи», - перебивает Круз, предлагая стиль игры, к которому всегда прибегают команды в отчаянном положении.
Я снова командую. Все пробуют длинные передачи. Всех выносят влёгкую. Местная шпана старается скрыть своё удовлетворение тем, как нам досталось.
«В этот раз вы нас почти обставили!» - говорит один из них, в обрезанных джинсовых шортах.
Мы пытаемся перегруппироваться.
«Значит так, теперь я буду командовать», - говорит Суэйзи, глаза у него бешеные.
«Нет. Нет, не будешь», - говорит пятнадцатилетний Томми Хауэлл. Его твёрдый негромкий голос заставляет нас всех прислушаться.
«Эти парни просто хотят похвастаться перед своими девчонками. «Милая, видела бы ты, как мы наваляли этим голливудским актёрам!» Так вот, что до меня – этого не будет. С меня довольно. Я ухожу. Потому что, если я сейчас сломаю ногу, я вылечу из этого фильма в две секунды и меня следующим самолётом отправят домой. А я не собираюсь потерять эту роль из-за какого-то грёбаного упражнения. Хватит. Пусть Френсис меня увольняет, если хочет», - говорит он и уходит.
Мы все смотрим друг на друга. С его логикой не поспоришь.
«Эй, ребята, мы сдаёмся. Поздравляю. Отличная игра», - говорю я.
Возможно, кто-то из остальных «гризеров» не согласен, но никто и слова не говорит. Крутые парни из Тулсы, похоже, сильно удивлены, но они тоже молчат. Когда мы садимся в автобус и уезжаем, мне кажется, я слышу, как они смеются над нами. Уверен, они подумали, что мы просто кучка трусливых голливудских слюнтяев.
Фото: Роб, Ральф и Том на съёмках - за куда менее травмоопасным занятием.
И справедливости ради - когда у "гризеров" состоялся футбольный матч с "сошами", они порвали их на британский флаг. Но в книге своей Роб этим решил не хвастаться.
В последний вечер перед началом съёмок Френсис даёт нам еще одно задание. Он хочет, чтобы трое братьев Кёртисов провели ночь в доме, где мы будем снимать, делая продолжительную импровизацию в образе. Он будет смотреть на нас вместе с автором «Изгоев» С. Э. Хинтон. Суэйзи, Хауэлл и я в ужасе. Одно дело сымпровизировать одну-две сцены, но делать это несколько часов? Перед режиссёром и автором?
Мы собираемся в трейлере и набрасываем примерный план действий. Мы решаем, что будем готовить ужин – это займёт бóльшую часть времени и даст нам темы для разговоров. Проблема в том, что ни Томми, ни я не умеем и яйцо сварить, но, как обычно, у Суэйзи есть опыт в этой области.
«Я приготовлю нам стейк. Вы двое сделаете салат», - говорит он.
Под вечер мы все собираемся в доме. Френсис и С. Э. Хинтон сидят на диване в гостиной, ничего не говоря, просто наблюдая. Сьюзи, как мы её зовём, стала нам приёмной матерью. Она потрясающая – умная, саркастичная, своя в доску. Всё «гризеры» обожают её. Еще бы – она создала нас. Теперь она смотрит, как её братья Кёртисы готовят ужин в крошечной, обшарпанной кухне. (Эта импровизация позже станет частью фильма – когда Понибой завтракает шоколадным тортом.) Мы с Томми и Суэйзи смеёмся, болтаем и прикалываемся, как настоящие братья. Френсис, похоже, доволен. Под конец вечера наша фантазия почти исчерпана, и тогда Суэйзи снова выручает нас, достав свою шестиструнную гитару. Мы втроём, махнув рукой на то, что действие происходит в 1950-е, до поздней ночи поём песни Спрингстина. Наконец Френсис решает, что видел достаточно.
«Ладно, ребята. Это всё на сегодня. Если вы предпочитаете переночевать в отеле, может быть, так будет лучше».
Нас окатывает волна облегчения. Мы забираемся в автобус и едем обратно, в относительную роскошь отеля «Эксельсиор». По пути Френсис рассказывает нам о съёмках «Апокалипсиса сегодня» и «Паттона». Я надеюсь услышать больше – о «Крёстном отце» и Аль Пачино, или о том, что происходит с фильмом «От всего сердца»*, или о любой другой необыкновенной главе его удивительной жизни, - но мы уже приезжаем в отель.
«Ни пуха ни пера вам завтра, мальчики, - говорит Френсис. – Увидимся на площадке».
Некоторые актёры берут уроки актёрского мастерства. Некоторые учатся в драматических школах, например, в Йельской или Джулиардской. Но не я. Я учился прямо на съёмках. И главным учителем в моей жизни был Коппола. Его продолжительный, иногда странный репетиционный процесс «Изгоев» стал самым памятным курсом обучения для меня. Я узнал о подготовке к роли (как персонаж должен ходить, говорить, одеваться, есть, спать) за те две недели больше, чем, наверное, смог бы узнать за два года где-нибудь еще. И это произошло в самое подходящее время – в конце моего последнего года обучения в школе. Как любой выпускник, который готовится к колледжу и начинает серьёзно задумываться о том, чем он будет зарабатывать на жизнь, я осваивал навыки моей профессии – и мне еще и платили за это.
Случались дни, когда мне хотелось бы меньших требований и меньшей нагрузки, чем предполагало обучение такого уровня. Гораздо легче проявлять себя, рисковать и позволять себе ошибаться, когда тебя не готовят к весеннему релизу от Warner Bros. Провалы и неудачи в элитной частной школе актёрского мастерства воспринимались бы совсем иначе, и я отчасти завидовал тем, кто мог так учиться. Но мой путь был другим. Возможность для начала «разогреться» в паре небольших киноролей, вероятно, дала бы мне какие-то преимущества, но давайте скажем прямо – хорошо играть одну из главных ролей. Однако, когда я сидел в кресле гримёра перед съёмками первого дубля в наш первый день, я был совершенно не готов к той напряжённой работе, которая мне предстояла.
Как и все «гризеры», я выбрал «униформу» для моего персонажа, такую, которая отличала бы меня среди нас семерых и была бы легко узнаваемой во время групповых сцен. Это важный урок, когда работаешь в актёрском ансамбле. Будь уникальным. Будь заметным. Но никогда не делай это для того, чтобы выпендриться или перетянуть одеяло на себя. На мне чёрные рабочие ботинки (они тяжёлые, что сделает мою походку замедленной), белая майка и расстёгнутая фланелевая рубашка поверх неё. Мой воротник поднят. Мои волосы приглажены назад.
Я восхищён тем, какой смелый выбор сделал Эмилио для своего образа. Он будет весь фильм ходить в футболке с Микки-Маусом. Френсису это так понравилось, что он не только заплатил компании Disney заоблачную сумму за право Эмилио ходить с их персонажем на футболке, но и вписал сцену, где все мы смотрим мультфильм про Микки по телевизору. Так ты оставляешь свой след. Принимай смелые решения, создавая свой персонаж, и если это сработает, кто знает, к чему это может тебя привести. И безусловно, постоянные импровизации Эмилио и его идеи позволили ему вывести своего второстепенного персонажа на первый план.
* Музыкальный фильм «От всего сердца» обошёлся Копполе так дорого, что он объявил о своём банкротстве. В прокате фильм провалился. Коппола взялся за «Изгоев» буквально с горя – чтобы отвлечься от своих неприятностей, работая с мальчишками.
Перевод: АК
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...
Вечером нас делят на группы и отправляют провести ночь с «настоящими гризерами». И говоря «провести ночь», я не имею в виду долгий ужин, за которым мы будем слушать всякие истории. Мы должны переночевать в их домах! Я всегда терпеть не мог ночевать у малознакомых ребят, так что мысль о том, чтобы спать под одной крышей с «ангелами ада», которых помощник продюсера нашёл где-то на улице, порядком меня нервирует. «Каковы шансы, что они окажутся убийцами?» - спрашиваю я Томми Хауэлла.
Френсис выбрал Тома Круза мне в товарищи для этого приключения. Нам с ним доставляют, словно два мешка писем, к слегка увядшего вида двухквартирному дому на дальней окраине города. Неослабевающий энтузиазм, с которым Том относится к любому делу, каким бы нелепым оно ни было, и несколько часов вычисления теоретической невероятности того, что эти люди зарубят нас топором, пробудили у меня определённый интерес к нашему эксперименту.
Дверь нам открывает супружеская пара средних лет.
«Мальчики, вы, должно быть, актёры», - говорит мужчина, протягивая нам руку. Он почти полностью покрыт татуировками.
«Да, сэр. Я Том Круз».
«Здрасте. Я Роб Лоу».
«Ну, заходите в дом, ребята», - говорит женщина, которая выглядит как любая домохозяйка Среднего Запада. Очевидно, что мои страхи необоснованы, потому что хозяева встречают нас очень радушно. Мы вместе ужинаем в их крошечной кухне и делимся историями – мы о жизни молодых актёров в Голливуде, они о жизни «гризеров» в середине 50-х годов в Тулсе. Беседа затягивается до поздней ночи.
«Ладно, мальчики, пора вас устраивать на ночь», - говорит женщина и отводит нас к раскладной кровати, на которой мы с Томом будем спать.
«Спасибо вам большое, мэм», - говорит Круз, который всегда безукоризненно вежлив со взрослыми и любым начальством.
«Увидимся утром», - добавляю я.
«А как же!» - отвечает она, выключая свет.
Мы с Крузом молча лежим на бугристом матрасе. Никто не хочет мешать другому попробовать уснуть в этой необычной обстановке. Я пытаюсь усвоить всю ту информацию, впечатления и уроки, которые обрушиваются на меня каждый день, словно волны на берег. До сих пор я продвигался вперёд благодаря инстинкту и упорной работе, но после нескольких дней на съёмках «Изгоев» я понимаю, что мне еще многому необходимо научиться, и эти мысли не дают мне уснуть. Я знаю, что я не один такой. Все мы, кроме Мэтта Диллона и Дайан Лэйн, только начинаем свой путь в кино. Но я настроен решительно, и хочу вынести из этого опыта наибольшую готовность к будущему. Как ни странно, меня по-своему подбадривает знание о том, что мой сосед по койке думает точно так же.
«Круз? Круз? Не спишь?» - шепчу я.
«Ага», - отвечает он.
«Я тоже», - говорю я, и мы оба смотрим в потолок в ожидании завтрашнего дня и того, что он нам принесёт.
В продолжение нашей закалки и знакомства с реальной жизнью, очередное утро мы встречаем игрой в американский футбол с местными парнями – на цементной площадке.
Я собираю вокруг себя «гризеров». Я в своей стихии – когда я жил в Огайо, мы с моей компанией крутых ребят из Северного Дейтона целыми днями отрабатывали бессчётные пробежки и передачи. Наши противники здесь мало чем отличаются, хотя меня слегка напрягает подозрение, что кто-нибудь из них будет не прочь отправить голливудского актёра в больницу.
Я оглядываю мою команду. Очевидно, что у меня будут проблемы с Диллоном. У него с собой бумбокс, из которого звучит Боуи, а на ногах его вечные мотоциклетные сапоги. Он зевает, почёсывая грудь. Что ж, блокера я сразу вижу.
«Мэтт, ты играешь в защите», - говорю я.
«Идёт, чувак», - отзывается он, прикуривая «Мальборо».
Маччио крошечный, поэтому его мне тоже надо спрятать куда-нибудь. Круз и Эмилио быстрые как черти и заводные, так что они будут принимающими. Суэйзи, естественно, хочет играть на всех позициях и, вероятно, может.
«Эй, Сода, - окликает он меня по имени моего персонажа. – Видишь того здорового типа с бородкой? Я пробью его блок в первой же атаке».
У него взгляд, который позже станет мне хорошо знаком, и я решаю, что лучше разрешить ему делать как он хочет.
«Валяй, чувак».
Томми Хауэлл обходит парковку, отбрасывая камешки и внимательно осматривая наше игровое поле. Будучи сыном опытного голливудского каскадёра, Томми оценивает соотношение потенциального риска и выгоды от стоящей перед нами задачи.
«Мне кажется, эти парни хотят нас покалечить», - говорит он.
«Мне тоже», - отвечаю я.
Он смотрит на меня, как бы говоря – как, чёрт побери, мы оказались в этой ситуации?.. Мы занимаем наши позиции, надеясь на лучшее.
«Ред-ровер, ред-ровер! Тридцать два, тридцать два! Хат, хат!» - рявкаю я, как заправский Терри Брэдшоу.
Круз и Эмилио легко уходят от своих противников (Эстевес был богом беговой дорожки в Малибу, и скорости не потерял), но крутые парни Тулсы проводят блиц и раскидывают мою защиту из Диллона, Хауэлла и Маччио. Суэйзи, тем не менее, уделал своего соперника так, что тот корчится на земле, как червяк.
Я вынужден уходить вперёд. Я оглядываюсь на моих принимающих, но передо мной вырастает несколько парней. Кто-то бьёт меня сзади по голове, и я падаю со всего маху.
«Гризеры» снова собираются вместе.
«Чуваки, это п***ц», - говорит Диллон лениво.
«Слушайте меня. Слушайте! Я вам говорю, когда я рос в Техасе, я играл с одним парнем…» - Суэйзи пускается в воспоминания о тех временах, когда он играл в юношеской лиге. Я не дослушиваю его, пытаясь избавиться от звона в голове.
«Давайте просто делать длинные передачи», - перебивает Круз, предлагая стиль игры, к которому всегда прибегают команды в отчаянном положении.
Я снова командую. Все пробуют длинные передачи. Всех выносят влёгкую. Местная шпана старается скрыть своё удовлетворение тем, как нам досталось.
«В этот раз вы нас почти обставили!» - говорит один из них, в обрезанных джинсовых шортах.
Мы пытаемся перегруппироваться.
«Значит так, теперь я буду командовать», - говорит Суэйзи, глаза у него бешеные.
«Нет. Нет, не будешь», - говорит пятнадцатилетний Томми Хауэлл. Его твёрдый негромкий голос заставляет нас всех прислушаться.
«Эти парни просто хотят похвастаться перед своими девчонками. «Милая, видела бы ты, как мы наваляли этим голливудским актёрам!» Так вот, что до меня – этого не будет. С меня довольно. Я ухожу. Потому что, если я сейчас сломаю ногу, я вылечу из этого фильма в две секунды и меня следующим самолётом отправят домой. А я не собираюсь потерять эту роль из-за какого-то грёбаного упражнения. Хватит. Пусть Френсис меня увольняет, если хочет», - говорит он и уходит.
Мы все смотрим друг на друга. С его логикой не поспоришь.
«Эй, ребята, мы сдаёмся. Поздравляю. Отличная игра», - говорю я.
Возможно, кто-то из остальных «гризеров» не согласен, но никто и слова не говорит. Крутые парни из Тулсы, похоже, сильно удивлены, но они тоже молчат. Когда мы садимся в автобус и уезжаем, мне кажется, я слышу, как они смеются над нами. Уверен, они подумали, что мы просто кучка трусливых голливудских слюнтяев.
И справедливости ради - когда у "гризеров" состоялся футбольный матч с "сошами", они порвали их на британский флаг. Но в книге своей Роб этим решил не хвастаться.
В последний вечер перед началом съёмок Френсис даёт нам еще одно задание. Он хочет, чтобы трое братьев Кёртисов провели ночь в доме, где мы будем снимать, делая продолжительную импровизацию в образе. Он будет смотреть на нас вместе с автором «Изгоев» С. Э. Хинтон. Суэйзи, Хауэлл и я в ужасе. Одно дело сымпровизировать одну-две сцены, но делать это несколько часов? Перед режиссёром и автором?
Мы собираемся в трейлере и набрасываем примерный план действий. Мы решаем, что будем готовить ужин – это займёт бóльшую часть времени и даст нам темы для разговоров. Проблема в том, что ни Томми, ни я не умеем и яйцо сварить, но, как обычно, у Суэйзи есть опыт в этой области.
«Я приготовлю нам стейк. Вы двое сделаете салат», - говорит он.
Под вечер мы все собираемся в доме. Френсис и С. Э. Хинтон сидят на диване в гостиной, ничего не говоря, просто наблюдая. Сьюзи, как мы её зовём, стала нам приёмной матерью. Она потрясающая – умная, саркастичная, своя в доску. Всё «гризеры» обожают её. Еще бы – она создала нас. Теперь она смотрит, как её братья Кёртисы готовят ужин в крошечной, обшарпанной кухне. (Эта импровизация позже станет частью фильма – когда Понибой завтракает шоколадным тортом.) Мы с Томми и Суэйзи смеёмся, болтаем и прикалываемся, как настоящие братья. Френсис, похоже, доволен. Под конец вечера наша фантазия почти исчерпана, и тогда Суэйзи снова выручает нас, достав свою шестиструнную гитару. Мы втроём, махнув рукой на то, что действие происходит в 1950-е, до поздней ночи поём песни Спрингстина. Наконец Френсис решает, что видел достаточно.
«Ладно, ребята. Это всё на сегодня. Если вы предпочитаете переночевать в отеле, может быть, так будет лучше».
Нас окатывает волна облегчения. Мы забираемся в автобус и едем обратно, в относительную роскошь отеля «Эксельсиор». По пути Френсис рассказывает нам о съёмках «Апокалипсиса сегодня» и «Паттона». Я надеюсь услышать больше – о «Крёстном отце» и Аль Пачино, или о том, что происходит с фильмом «От всего сердца»*, или о любой другой необыкновенной главе его удивительной жизни, - но мы уже приезжаем в отель.
«Ни пуха ни пера вам завтра, мальчики, - говорит Френсис. – Увидимся на площадке».
Некоторые актёры берут уроки актёрского мастерства. Некоторые учатся в драматических школах, например, в Йельской или Джулиардской. Но не я. Я учился прямо на съёмках. И главным учителем в моей жизни был Коппола. Его продолжительный, иногда странный репетиционный процесс «Изгоев» стал самым памятным курсом обучения для меня. Я узнал о подготовке к роли (как персонаж должен ходить, говорить, одеваться, есть, спать) за те две недели больше, чем, наверное, смог бы узнать за два года где-нибудь еще. И это произошло в самое подходящее время – в конце моего последнего года обучения в школе. Как любой выпускник, который готовится к колледжу и начинает серьёзно задумываться о том, чем он будет зарабатывать на жизнь, я осваивал навыки моей профессии – и мне еще и платили за это.
Случались дни, когда мне хотелось бы меньших требований и меньшей нагрузки, чем предполагало обучение такого уровня. Гораздо легче проявлять себя, рисковать и позволять себе ошибаться, когда тебя не готовят к весеннему релизу от Warner Bros. Провалы и неудачи в элитной частной школе актёрского мастерства воспринимались бы совсем иначе, и я отчасти завидовал тем, кто мог так учиться. Но мой путь был другим. Возможность для начала «разогреться» в паре небольших киноролей, вероятно, дала бы мне какие-то преимущества, но давайте скажем прямо – хорошо играть одну из главных ролей. Однако, когда я сидел в кресле гримёра перед съёмками первого дубля в наш первый день, я был совершенно не готов к той напряжённой работе, которая мне предстояла.
Как и все «гризеры», я выбрал «униформу» для моего персонажа, такую, которая отличала бы меня среди нас семерых и была бы легко узнаваемой во время групповых сцен. Это важный урок, когда работаешь в актёрском ансамбле. Будь уникальным. Будь заметным. Но никогда не делай это для того, чтобы выпендриться или перетянуть одеяло на себя. На мне чёрные рабочие ботинки (они тяжёлые, что сделает мою походку замедленной), белая майка и расстёгнутая фланелевая рубашка поверх неё. Мой воротник поднят. Мои волосы приглажены назад.
Я восхищён тем, какой смелый выбор сделал Эмилио для своего образа. Он будет весь фильм ходить в футболке с Микки-Маусом. Френсису это так понравилось, что он не только заплатил компании Disney заоблачную сумму за право Эмилио ходить с их персонажем на футболке, но и вписал сцену, где все мы смотрим мультфильм про Микки по телевизору. Так ты оставляешь свой след. Принимай смелые решения, создавая свой персонаж, и если это сработает, кто знает, к чему это может тебя привести. И безусловно, постоянные импровизации Эмилио и его идеи позволили ему вывести своего второстепенного персонажа на первый план.
* Музыкальный фильм «От всего сердца» обошёлся Копполе так дорого, что он объявил о своём банкротстве. В прокате фильм провалился. Коппола взялся за «Изгоев» буквально с горя – чтобы отвлечься от своих неприятностей, работая с мальчишками.
Перевод: АК
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...