![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
bratpack1980sМалибу, зима 1982-1983.
Большая премьера «Изгоев» запланирована на Рождество. Чтобы фильм был готов к дате выпуска, все актёры проводят по много часов в тон-студии, перезаписывая или добавляя необходимые диалоги. Никто из нас не видел фильм целиком, и мы рады возможности подсмотреть хоть несколько крошечных сцен. С Френсисом работают лучшие звукорежиссёры в мире, многие из них создавали легендарный саунд-дизайн «Апокалипсиса сегодня». Они терпеливые, прекрасные наставники, и я учусь у них всему, чему только могу. Озвучивание – это искусство. Большинство актёров его ненавидят, даётся оно немногим, но я рано усвоил ценность этого навыка и очень старался, чтобы у меня хорошо получалось. Сегодня, когда меня на постпродакшне хвалят за мои способности к озвучке, я благодарю команду мастеров, собранную Френсисом.
Фильм выглядит потрясающе. Он снят в формате CinemaScope и кажется таким же величественным и грандиозным, как «Унесённые ветром», чего Френсис и добивался. Я хочу увидеть больше, мы все хотим, но до Рождества мы вынуждены обходиться лишь маленькими отрывками. Эмилио где-то услышал, что самый первый анонс - то есть, трейлер - «Изгоев» показывают перед фильмом «Космический охотник: Приключения в запретной зоне» с Питером Штрауссом и неизвестной пятнадцатилетней девочкой по имени Молли Рингуолд. Мы все умираем от желания увидеть трейлер, поэтому Эмилио, Круз и я, набившись в машину, отправляемся в единственный найденный нами кинотеатр, где его крутят. Мы оказываемся в тридцати милях от дома, в Марина-дель-Рей. В зале всего полтора десятка человек.
Трейлер «Изгоев» начинается – и как будто наше будущее приносится у нас перед глазами. Когда он заканчивается, слышно, как зрители переговариваются. По дороге обратно, к дому Шинов, мы на седьмом небе.
Но через несколько дней приходит тревожная весть: выпуск «Изгоев» перенесён с Рождества 1982 года на следующую весну. Я страшно расстроен, я так хотел увидеть результат всех наших трудов. Я знаю также, что пока все не увидят фильм, моя карьера (и жизнь) будет стоять на паузе. И я еще слишком неопытен, чтобы понимать, что если большой фильм лишается рождественской премьеры – это знак беды. Мне следовало бы догадаться, что что-то не так. Томми Хауэлл столько работает на постпродакшне, что у него совершенно нет времени общаться с нами. Эмилио несколько недель записывал и перезаписывал реплики для разных версий одних и тех же сцен. По какой-то причине моё участие в этой напряжённой работе не требуется.
Пока тянутся недели в ожидании выхода «Изгоев», я занят озвучкой для «Класса». До сих пор не решено, что за фильм это будет: лихая секс-комедия, как недавний хит «Порки» [Porky’s, 1982], умная и провокационная подростковая версия «Выпускника» [The Graduate, 1967] (это мой выбор – не то чтобы меня кто-то спрашивал), или глубокое, полное терзаний осмысление взросления, а-ля «Над пропастью во ржи». Студия и продюсер Мартин Рансохофф хотят «Порки», Маккарти и режиссёр хотят Сэлинджера. Как всегда бывает в Голливуде, когда возникает несколько мнений, но нет человека достаточно влиятельного и креативного, чтобы их объединить, получается всё сразу. Результатом обычно оказывается нечто неровное и невнятное. Комедия не всегда смешная, драма не всегда драматичная, порой смешно там, где хотелось быть серьёзным, и наоборот. Но если тебе повезёт и в проекте участвуют хорошие люди, в целом фильм всё-таки становится удачным. Когда название фильма собираются сменить на «Везение новичка», я понимаю, что лагерь «Порки» побеждает. Всё, что я могу – это честно работать и надеяться на лучшее.
Именно такие трудности и сближают людей в киноиндустрии. Поэтому актёры женятся на своих коллегах и иногда объединяются в тесные компании. Если у вас нет собственного опыта или личной заинтересованности в судьбе фильма, вам трудно понять, почему люди приходят в ярость из-за того, что название картины хотят изменить. Так что я делюсь своими переживаниями с Эмилио, Хауэллом и Крузом. Они в свою очередь советуются с другими приятелями, с которыми им доводилось работать, такими как Шон Пенн и Тим Хаттон. Мы все готовы поддержать и выслушать друг друга. Мы не хотим сформировать какой-то «актёрский клуб» (кто сейчас подумал о Brat Pack?) или быть круче других, мы просто хотим быть среди людей, которые имеют дело с такими же новыми, малопонятными и обескураживающими проблемами.
Эта фотография сделана двумя годами позже, 1 декабря 1984 года - мальчики, все уже ставшие звёздами к тому времени, прибывают на премьеру фильма "Полицейский из Беверли-Хиллз". В марте 2016 Роб Лоу, опубликовав этот снимок в твиттере, подписал его: "Бойцы уик-эндов былых времён".
Лос-Анджелес, март 1983 года.
Дата выхода «Изгоев» приближается, и группа актёров летит на показ фильма в той школе в центральной Калифорнии, ученики которой написали Френсису письмо с просьбой об экранизации. Я огорчён, что меня не пригласили, но решаю, что в самолёте, арендованном студией, просто не хватило места. К тому же, я увижу фильм на следующей неделе.
В следующий вторник я стою в клаустрофобно маленьком холле у входа в просмотровый зал на студии Universal. Собралось всего несколько человек, это предварительный показ для очень ограниченного круга избранных. Кажется, я никогда еще не был в таком восторге и никогда еще так не нервничал. Я вижу оператора-постановщика Стива Бёрума. «Этот фильм соберёт сотни миллионов долларов», - говорит он, ни к кому конкретно не обращаясь, глядя себе под ноги.
Меня впускают в зал, я занимаю место в середине последнего ряда. Хотя здесь не больше двух десятков человек, я хочу быть один. Зал старый и обшарпанный, но когда гаснет свет и слышатся первые звуки, я понимаю, что оборудование здесь наивысшего класса. Стиви Уандер начинает петь «Stay Gold», и на экране появляются титры в стиле «Унесённых ветром». Я вижу моё имя. Я один из списка, озаглавленного «Гризеры». Я читаю остальные имена – Томми, Патрик, Эмилио, Мэтт, Том – и чувствую огромную гордость за них. После изматывающих проб, напряжённых съёмок и долгого откладывания нашего большого дебюта, цель всех наших испытаний наконец-то разворачивается у меня перед глазами в виде вступительных титров невероятной эмоциональной силы и великолепия. Ты мгновенно понимаешь, что такого фильма для подростков никогда еще не было. Может быть, Стив Бёрум прав. Может быть, «Изгои» оправдают и превзойдут все ожидания.
Начинается первая сцена.
Должно быть, в аппаратной какие-то проблемы. Вместо первой сцены по сценарию, фильм прыгает сразу сцен на десять вперёд, к крупному плану Мэтта Диллона, который собирается идти в открытый кинотеатр. Я жду, что фильм остановят и вернут к началу – к первым пятнадцати минутам, где зритель знакомится со всеми «гризерами», когда мы спасаем Пони от «сошей» (и я прыгаю через капот машины, как в заставке «Старски и Хатч»), где мы с Пони разговариваем ночью в постели о маме и папе и о том, почему мы сироты, где были все прочие сцены из книги, над которыми мы так старательно работали.
Но скоро я понимаю, что части фильма идут именно в том порядке, в каком хотят его создатели. Это окончательная версия «Изгоев».
Я чувствую тошноту. Большинства сцен с братьями Кёртисами просто нет в фильме. Это что, шутка? Почему это происходит? Это всё равно что быть приглашённым на большую вечеринку в мою честь, устроенную моим любимым дядей, явиться на неё в своём лучшем наряде, увидеть внутри всех моих друзей, и тут услышать от появившегося на пороге дяди: «Что ты здесь делаешь? Это наша вечеринка». Я совершенно раздавлен неожиданным унижением.
Фильм продолжается. У меня почти до середины нет даже крупного плана. Содапоп, такой важный персонаж в книге С. Э. Хинтон, был урезан так, что создателям фильма пришлось вставить неуклюжую реплику от лица стоящей спиной девочки, в попытке объяснить, кто это такой, поскольку всё представление персонажа было выброшено: «О, Содапоп это твой брат. Такой красавчик, что работает на заправке, да?»
Я стараюсь успокоиться и радоваться тем потрясающим сценам, которые не были вырезаны: большая драка; прекрасные сцены Томми и Ральфа; смешные реплики Эмилио, придуманные им на ходу. Но это трудно. По крайней мере, у меня будет сильный финал с моей эмоциональной сценой в парке. После того, как я столько раз читал эту сцену на пробах, после всех стараний сыграть её правильно во время съёмок, она просто не может быть вырезана, потому что она не просто завершает фильм, она передаёт саму суть отношений трёх центральных персонажей, братьев Кёртисов.
На экране Мэтт Диллон умирает после сымпровизированной им реплики «вам не взять меня живым». (Я помню, как мы снимали эту сцену, когда Мэтт истекал кровью на улице – ночь была холодная, и Мэтта отправили в его трейлер, так что во время моего крупного плана я смотрел на мешок с песком, лежащий на земле.) Я выпрямляюсь в своём кресле. Мы с Томми отдали себя целиком в следующей сцене; мне не терпится увидеть, что получилось. Сцена смерти Мэтта заканчивается. Сейчас будет самая важная сцена в моей карьере… но вместо этого начинают идти финальные титры. Фильм кончился. Кульминация всей книги пропала, словно её никогда и не было.
Зажигается свет. Я оглушён. Вся моя сюжетная линия вырезана из «Изгоев», сцен десять и не меньше двадцати минут экранного времени. Теперь я понимаю, почему меня не позвали на показ в школе. Я стараюсь казаться невозмутимым и держать себя в руках, моргая от яркого света в пустеющем просмотровом зале. Потом я сижу в своей машине и недоумеваю: почему мне никто не сказал? Домой я еду как в тумане. Всё, о чём я могу думать – видимо, я был так ужасен в этих сценах, что никто не решился мне это сказать, и их просто выбросили.
Подъехав к дому, я еще долго сижу в машине, пытаясь осмыслить всё это. Крушение иллюзий и разочарование столь велики, что в тот момент я понимаю – мне никогда не удастся по-настоящему их преодолеть. Так и будет – по крайней мере, пока я не окажусь в другом маленьком просмотровом зале, на сей раз в Австралии, почти двадцать пять лет спустя.
Премьера «Изгоев» состоялась 25 марта 1983 года. Я пошёл на неё с Томми Хауэллом и стоял в глубине огромного кинотеатра Манна в Вествуд-Виллидж, неподалёку от Калифорнийского университета. [Сейчас он называется Regency Village Theater, известен также как Fox Theater; в 1988 году был объявлен культурно-историческим памятником, но премьеры в нём проходят по сей день.] Это был самый престижный кинотеатр во всём Лос-Анджелесе или даже во всём мире. Он был набит битком. Люди сидели даже в проходах – против правил. То, что фильм имел мало сходства с книгой, не имело значения для толпы девчонок, которые визжали с первого кадра до последнего. От моей актёрской работы не осталось почти ничего, но создатели фильма позаботились о том, чтобы сохранить сцену, где я выхожу из душа, едва прикрытый полотенцем.
Когда фильм закончился, люди заметили меня и Томми – и нас окружила толпа. Нас зажали в угол, пришлось звать на помощь охрану. На улице было еще хуже – люди стояли в очереди вдоль всего квартала в ожидании следующего сеанса, они тоже услышали, что мы в кинотеатре, и бросились за нами, когда мы попытались добежать до нашей машины. Девчонки с воплями вцеплялись в нашу одежду, дёргали нас за волосы. Мы нырнули в пикап Томми и рванули с места. Итак, это было официально – мы стали юными кинозвёздами.
«Изгои» не собрали сотни миллионов долларов. Фильму удалось нечто куда более впечатляющее – он сделал нас символами своего времени. Почти сразу каждый из нас был вознаграждён большой ролью. «Изгои» не просто собрали первый прекрасный актёрский ансамбль из подростков – они создали группу звёздных актёров, которые доминировали в кино на протяжении следующего поколения.
Перевод: АК
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…
Большая премьера «Изгоев» запланирована на Рождество. Чтобы фильм был готов к дате выпуска, все актёры проводят по много часов в тон-студии, перезаписывая или добавляя необходимые диалоги. Никто из нас не видел фильм целиком, и мы рады возможности подсмотреть хоть несколько крошечных сцен. С Френсисом работают лучшие звукорежиссёры в мире, многие из них создавали легендарный саунд-дизайн «Апокалипсиса сегодня». Они терпеливые, прекрасные наставники, и я учусь у них всему, чему только могу. Озвучивание – это искусство. Большинство актёров его ненавидят, даётся оно немногим, но я рано усвоил ценность этого навыка и очень старался, чтобы у меня хорошо получалось. Сегодня, когда меня на постпродакшне хвалят за мои способности к озвучке, я благодарю команду мастеров, собранную Френсисом.
Фильм выглядит потрясающе. Он снят в формате CinemaScope и кажется таким же величественным и грандиозным, как «Унесённые ветром», чего Френсис и добивался. Я хочу увидеть больше, мы все хотим, но до Рождества мы вынуждены обходиться лишь маленькими отрывками. Эмилио где-то услышал, что самый первый анонс - то есть, трейлер - «Изгоев» показывают перед фильмом «Космический охотник: Приключения в запретной зоне» с Питером Штрауссом и неизвестной пятнадцатилетней девочкой по имени Молли Рингуолд. Мы все умираем от желания увидеть трейлер, поэтому Эмилио, Круз и я, набившись в машину, отправляемся в единственный найденный нами кинотеатр, где его крутят. Мы оказываемся в тридцати милях от дома, в Марина-дель-Рей. В зале всего полтора десятка человек.
Трейлер «Изгоев» начинается – и как будто наше будущее приносится у нас перед глазами. Когда он заканчивается, слышно, как зрители переговариваются. По дороге обратно, к дому Шинов, мы на седьмом небе.
Но через несколько дней приходит тревожная весть: выпуск «Изгоев» перенесён с Рождества 1982 года на следующую весну. Я страшно расстроен, я так хотел увидеть результат всех наших трудов. Я знаю также, что пока все не увидят фильм, моя карьера (и жизнь) будет стоять на паузе. И я еще слишком неопытен, чтобы понимать, что если большой фильм лишается рождественской премьеры – это знак беды. Мне следовало бы догадаться, что что-то не так. Томми Хауэлл столько работает на постпродакшне, что у него совершенно нет времени общаться с нами. Эмилио несколько недель записывал и перезаписывал реплики для разных версий одних и тех же сцен. По какой-то причине моё участие в этой напряжённой работе не требуется.
Пока тянутся недели в ожидании выхода «Изгоев», я занят озвучкой для «Класса». До сих пор не решено, что за фильм это будет: лихая секс-комедия, как недавний хит «Порки» [Porky’s, 1982], умная и провокационная подростковая версия «Выпускника» [The Graduate, 1967] (это мой выбор – не то чтобы меня кто-то спрашивал), или глубокое, полное терзаний осмысление взросления, а-ля «Над пропастью во ржи». Студия и продюсер Мартин Рансохофф хотят «Порки», Маккарти и режиссёр хотят Сэлинджера. Как всегда бывает в Голливуде, когда возникает несколько мнений, но нет человека достаточно влиятельного и креативного, чтобы их объединить, получается всё сразу. Результатом обычно оказывается нечто неровное и невнятное. Комедия не всегда смешная, драма не всегда драматичная, порой смешно там, где хотелось быть серьёзным, и наоборот. Но если тебе повезёт и в проекте участвуют хорошие люди, в целом фильм всё-таки становится удачным. Когда название фильма собираются сменить на «Везение новичка», я понимаю, что лагерь «Порки» побеждает. Всё, что я могу – это честно работать и надеяться на лучшее.
Именно такие трудности и сближают людей в киноиндустрии. Поэтому актёры женятся на своих коллегах и иногда объединяются в тесные компании. Если у вас нет собственного опыта или личной заинтересованности в судьбе фильма, вам трудно понять, почему люди приходят в ярость из-за того, что название картины хотят изменить. Так что я делюсь своими переживаниями с Эмилио, Хауэллом и Крузом. Они в свою очередь советуются с другими приятелями, с которыми им доводилось работать, такими как Шон Пенн и Тим Хаттон. Мы все готовы поддержать и выслушать друг друга. Мы не хотим сформировать какой-то «актёрский клуб» (кто сейчас подумал о Brat Pack?) или быть круче других, мы просто хотим быть среди людей, которые имеют дело с такими же новыми, малопонятными и обескураживающими проблемами.
Эта фотография сделана двумя годами позже, 1 декабря 1984 года - мальчики, все уже ставшие звёздами к тому времени, прибывают на премьеру фильма "Полицейский из Беверли-Хиллз". В марте 2016 Роб Лоу, опубликовав этот снимок в твиттере, подписал его: "Бойцы уик-эндов былых времён".
Лос-Анджелес, март 1983 года.
Дата выхода «Изгоев» приближается, и группа актёров летит на показ фильма в той школе в центральной Калифорнии, ученики которой написали Френсису письмо с просьбой об экранизации. Я огорчён, что меня не пригласили, но решаю, что в самолёте, арендованном студией, просто не хватило места. К тому же, я увижу фильм на следующей неделе.
В следующий вторник я стою в клаустрофобно маленьком холле у входа в просмотровый зал на студии Universal. Собралось всего несколько человек, это предварительный показ для очень ограниченного круга избранных. Кажется, я никогда еще не был в таком восторге и никогда еще так не нервничал. Я вижу оператора-постановщика Стива Бёрума. «Этот фильм соберёт сотни миллионов долларов», - говорит он, ни к кому конкретно не обращаясь, глядя себе под ноги.
Меня впускают в зал, я занимаю место в середине последнего ряда. Хотя здесь не больше двух десятков человек, я хочу быть один. Зал старый и обшарпанный, но когда гаснет свет и слышатся первые звуки, я понимаю, что оборудование здесь наивысшего класса. Стиви Уандер начинает петь «Stay Gold», и на экране появляются титры в стиле «Унесённых ветром». Я вижу моё имя. Я один из списка, озаглавленного «Гризеры». Я читаю остальные имена – Томми, Патрик, Эмилио, Мэтт, Том – и чувствую огромную гордость за них. После изматывающих проб, напряжённых съёмок и долгого откладывания нашего большого дебюта, цель всех наших испытаний наконец-то разворачивается у меня перед глазами в виде вступительных титров невероятной эмоциональной силы и великолепия. Ты мгновенно понимаешь, что такого фильма для подростков никогда еще не было. Может быть, Стив Бёрум прав. Может быть, «Изгои» оправдают и превзойдут все ожидания.
Начинается первая сцена.
Должно быть, в аппаратной какие-то проблемы. Вместо первой сцены по сценарию, фильм прыгает сразу сцен на десять вперёд, к крупному плану Мэтта Диллона, который собирается идти в открытый кинотеатр. Я жду, что фильм остановят и вернут к началу – к первым пятнадцати минутам, где зритель знакомится со всеми «гризерами», когда мы спасаем Пони от «сошей» (и я прыгаю через капот машины, как в заставке «Старски и Хатч»), где мы с Пони разговариваем ночью в постели о маме и папе и о том, почему мы сироты, где были все прочие сцены из книги, над которыми мы так старательно работали.
Но скоро я понимаю, что части фильма идут именно в том порядке, в каком хотят его создатели. Это окончательная версия «Изгоев».
Я чувствую тошноту. Большинства сцен с братьями Кёртисами просто нет в фильме. Это что, шутка? Почему это происходит? Это всё равно что быть приглашённым на большую вечеринку в мою честь, устроенную моим любимым дядей, явиться на неё в своём лучшем наряде, увидеть внутри всех моих друзей, и тут услышать от появившегося на пороге дяди: «Что ты здесь делаешь? Это наша вечеринка». Я совершенно раздавлен неожиданным унижением.
Фильм продолжается. У меня почти до середины нет даже крупного плана. Содапоп, такой важный персонаж в книге С. Э. Хинтон, был урезан так, что создателям фильма пришлось вставить неуклюжую реплику от лица стоящей спиной девочки, в попытке объяснить, кто это такой, поскольку всё представление персонажа было выброшено: «О, Содапоп это твой брат. Такой красавчик, что работает на заправке, да?»
Я стараюсь успокоиться и радоваться тем потрясающим сценам, которые не были вырезаны: большая драка; прекрасные сцены Томми и Ральфа; смешные реплики Эмилио, придуманные им на ходу. Но это трудно. По крайней мере, у меня будет сильный финал с моей эмоциональной сценой в парке. После того, как я столько раз читал эту сцену на пробах, после всех стараний сыграть её правильно во время съёмок, она просто не может быть вырезана, потому что она не просто завершает фильм, она передаёт саму суть отношений трёх центральных персонажей, братьев Кёртисов.
На экране Мэтт Диллон умирает после сымпровизированной им реплики «вам не взять меня живым». (Я помню, как мы снимали эту сцену, когда Мэтт истекал кровью на улице – ночь была холодная, и Мэтта отправили в его трейлер, так что во время моего крупного плана я смотрел на мешок с песком, лежащий на земле.) Я выпрямляюсь в своём кресле. Мы с Томми отдали себя целиком в следующей сцене; мне не терпится увидеть, что получилось. Сцена смерти Мэтта заканчивается. Сейчас будет самая важная сцена в моей карьере… но вместо этого начинают идти финальные титры. Фильм кончился. Кульминация всей книги пропала, словно её никогда и не было.
Зажигается свет. Я оглушён. Вся моя сюжетная линия вырезана из «Изгоев», сцен десять и не меньше двадцати минут экранного времени. Теперь я понимаю, почему меня не позвали на показ в школе. Я стараюсь казаться невозмутимым и держать себя в руках, моргая от яркого света в пустеющем просмотровом зале. Потом я сижу в своей машине и недоумеваю: почему мне никто не сказал? Домой я еду как в тумане. Всё, о чём я могу думать – видимо, я был так ужасен в этих сценах, что никто не решился мне это сказать, и их просто выбросили.
Подъехав к дому, я еще долго сижу в машине, пытаясь осмыслить всё это. Крушение иллюзий и разочарование столь велики, что в тот момент я понимаю – мне никогда не удастся по-настоящему их преодолеть. Так и будет – по крайней мере, пока я не окажусь в другом маленьком просмотровом зале, на сей раз в Австралии, почти двадцать пять лет спустя.
Премьера «Изгоев» состоялась 25 марта 1983 года. Я пошёл на неё с Томми Хауэллом и стоял в глубине огромного кинотеатра Манна в Вествуд-Виллидж, неподалёку от Калифорнийского университета. [Сейчас он называется Regency Village Theater, известен также как Fox Theater; в 1988 году был объявлен культурно-историческим памятником, но премьеры в нём проходят по сей день.] Это был самый престижный кинотеатр во всём Лос-Анджелесе или даже во всём мире. Он был набит битком. Люди сидели даже в проходах – против правил. То, что фильм имел мало сходства с книгой, не имело значения для толпы девчонок, которые визжали с первого кадра до последнего. От моей актёрской работы не осталось почти ничего, но создатели фильма позаботились о том, чтобы сохранить сцену, где я выхожу из душа, едва прикрытый полотенцем.
Когда фильм закончился, люди заметили меня и Томми – и нас окружила толпа. Нас зажали в угол, пришлось звать на помощь охрану. На улице было еще хуже – люди стояли в очереди вдоль всего квартала в ожидании следующего сеанса, они тоже услышали, что мы в кинотеатре, и бросились за нами, когда мы попытались добежать до нашей машины. Девчонки с воплями вцеплялись в нашу одежду, дёргали нас за волосы. Мы нырнули в пикап Томми и рванули с места. Итак, это было официально – мы стали юными кинозвёздами.
«Изгои» не собрали сотни миллионов долларов. Фильму удалось нечто куда более впечатляющее – он сделал нас символами своего времени. Почти сразу каждый из нас был вознаграждён большой ролью. «Изгои» не просто собрали первый прекрасный актёрский ансамбль из подростков – они создали группу звёздных актёров, которые доминировали в кино на протяжении следующего поколения.
Перевод: АК
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…