![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
bratpack1980sЛос-Анджелес, 1983 год.
В 1983 году среди актёров нашего возраста Тимоти Хаттон единственный, кто уже получил «Оскара». Он на вершине, и вполне заслуженно. Но вдруг я слышу, что он отказался от участия в фильме, который должен был стать его следующей работой – по бестселлеру Джона Ирвинга «Отель Нью-Хэмпшир». Предыдущая экранизация Ирвинга, «Мир по Гарпу» [The World According to Garp, 1982], имела большой успех у критиков и зрителей, так что «Нью-Хэмпшир» с самого начала выглядит многообещающим. Теперь, когда Хаттон выбыл, все стремятся получить вожделенную роль Джона, рассказчика в книге.
Режиссёр этого фильма Тони Ричардсон отмечен наградой Киноакадемии, как и Коппола, а кроме того, его почитают как лидера новой волны в английском кинематографе. Его фильм «Атака лёгкой кавалерии» [The Charge of the Light Brigade, 1968] был одним из самых значительных британских фильмов в истории, а за «Тома Джонса» [Tom Jones, 1963] он получил «Оскара» как лучший режиссёр. Он бунтарь (как и его бывшая жена Ванесса Редгрейв, мать их очаровательных дочерей Наташи и Джоэли) и один из наиболее эксцентричных режиссёров, всё еще высоко ценимых в атмосфере растущей коммерциализации студийной системы.
Я поднимаюсь по длинной подъездной дорожке к большому дому с роскошным видом на Сансет-Стрип. Передо мной открывают входную дверь – я пришёл на встречу с моим, возможно, будущим режиссёром в его доме высоко в Голливудских холмах.
«Проходи, проходи. Я в гостиной», - зовёт меня странный, чудесный голос, один из тех, которые невозможно забыть. Я иду на голос, но когда, повернув за угол, я вхожу в двухэтажную гостиную, большой попугай проносится по воздуху и вцепляется мне в лицо. Он клюёт меня до крови, когда я пытаюсь отбиться от него, кричит и хлопает крыльями, ударяя меня ими по голове. Я хватаю птицу за шею и отдираю от себя. Попугай взлетает вверх и усаживается на потолочной балке, где я вижу еще нескольких птиц – всем им явно позволено свободно летать по дому.
Я не думаю, что смогу произвести хорошее впечатление с лицом, залитым кровью, и не хочу, чтобы Тони узнал, что я едва не свернул шею одному из его питомцев. «Я сейчас буду!» - кричу я и бросаюсь в кухню, чтобы промыть рану. Через пару минут я вхожу в комнату, где сидит Тони; он работает над сценарием.
«Привет, Роб. Что у тебя с лицом?» - спрашивает он меня, пожимая мне руку.
«Подрался в баре», - отвечаю я, и он смеётся.
Мы проводим следующий час, обсуждая фильм. Он говорит мне, что на роль главной героини берёт Джоди Фостер, а ставшую секс-символом, самую популярную сейчас молодую европейскую актрису Настасью Кински – на роль её романтического увлечения, девушки, которая на протяжении всего фильма ходит в костюме медведя (только Джон Ирвинг мог такое придумать). Бо Бриджес будет играть отца семейства. Мы говорим о том, как следует играть персонажа, который за время действия взрослеет на десять лет, а также о темах, рассматриваемых в сюжете, зачастую неоднозначных, таких как инцест и изнасилование. Тони говорит мне, что хочет создать эпическое полотно об эксцентричной американской семье, и для этого ему необходимо найти подходящего актёра, способного стать центром фильма.
Я понимаю, что слушаю рассуждения нетрадиционно мыслящего творца, ищущего пути к тому, чтобы сделать из студийного фильма глубокое, но доступное для зрителя авторское кино. Но он напоминает мне Копполу, и для меня честь претендовать на роль в фильме, который затрагивает такие значительные темы.
«Когда вы хотите начать пробы на роль Джона?», - спрашиваю я.
«Их не будет», - отвечает он.
«Правда?» - говорю я, стараясь скрыть удивление. После жёсткого отбора для «Изгоев» мне кажется немыслимым, что режиссёр вообще не собирается устраивать пробы.
«Они не понадобятся», - продолжает он.
«Почему?» - спрашиваю я.
«Потому что я нашёл того, кто мне нужен», - говорит он, и в его глазах появляется озорная искорка. «Это ты».
Это был первый и последний раз, когда режиссёр обладал такой ясностью замысла и смелостью, чтобы дать мне роль сразу же. Он не советовался с продюсерами, агентами и студией. Он просто так решил.
Мы начинаем съёмки в Канаде, в Монреале, три недели спустя.
На фото - каст фильма «Отель Нью-Хэмпшир»: Уилфорд Бримли, Бо Бриджес, Лиза Бейнс, Дженнифер Дандэс, Роб Лоу, Джоди Фостер, Пол МакКрейн и Сет Грин.
Монреаль, Канада, 1983 год.
Я сижу в фойе отеля «Manor Le Moyne» в Монреале, моего очередного «дома вдали от дома», жду встречи с Джоди Фостер и страшно нервничаю. Я её большой поклонник. (Что там прославленный «Таксист» - как вам «Багси Мэлоун»?) Я знаю, что она красивая, знаю, что она умная (о ней пишут как о первой звезде, на время покинувшей Голливуд, чтобы покорить Лигу плюща), и я не уверен, как относиться ко всей той шумихе, что окружает её. С тех пор, как Джон Хинкли стрелял в президента Рейгана, пытаясь произвести впечатление на неё, она постоянно находится в центре всеобщего внимания. Какой-то паршивый безвестный псих, жаждущий славы, вторгся в её личную жизнь, которую в результате почти уничтожил. В то время я даже вообразить не мог, каково это.
Общение с Джоди становится для меня огромной радостью на съёмках «Отеля Нью-Хэмпшир». Мы мгновенно находим общий язык. Мы оба актёры с детства, оба переживаем переходный период в жизни и карьере, мы разделяем похожее отношение к работе (никакой драмы, никаких глупостей), и у нас обоих любящие и умные матери с очень сложным характером. Съёмки этого фильма станут началом нашей долгой дружбы, на протяжении которой я буду наблюдать, как она растёт и раскрывает свой потенциал, несмотря на все испытания. Джоди Фостер должна быть примером для любого актёра – она определённо пример для меня. Годы спустя моя личная жизнь будет безжалостно и очень публично вывернута наизнанку; из всего множества людей, которых я знал и с которыми работал на протяжении лет, только один человек найдёт время написать мне письмо с поддержкой – Джоди.
Атмосфера на съёмках часто диктуется содержанием картины – и, если режиссёр убеждён в своём замысле, его личным мировоззрением. «Нью-Хэмпшир» переполнен глубокими семейными узами и такой вольностью нравов, рядом с которой фарсы Жоржа Фейдо кажутся безобидными. Главная сквозная тема книги – болезненное и порой сложное сексуальное пробуждение, и Тони Ричардсон создаёт атмосферу любознательной и невинной вседозволенности, которая приводит к возникновению чего-то вроде коммуны свободной любви. Царящая за кулисами сексуальная энергия переходит в нашу работу на экране. Коппола хотел закалить своих актёров; Ричардсон хочет расширить рамки традиционных взаимоотношений.
Однажды вечером, после долгого и эмоционального съёмочного дня, в фойе отеля меня останавливает Настасья Кински.
«Роб, что если мы с тобой сегодня поужинаем?» - говорит она, нацелив на меня, словно лазер, взгляд своих огромных, сияющих глаз. Я не так уж много общался с ней, несмотря на то, что фильм снят почти наполовину, потому что, по правде говоря, я её побаиваюсь. Она совсем недавно была на обложке журнала Time как «самая красивая женщина в мире». Мне едва исполнилось девятнадцать лет, и у меня нет никакого опыта с женщинами, обладающими такой красотой, сексуальностью, известностью и трагической харизмой, как она.
«Ужин? Со мной?» - в тот же миг, когда я произношу это, я понимаю, что выгляжу актёром школьного театра из Дейтона, штат Огайо, а не новоиспечённой кинозвездой. Настасья смотрит на меня, как бы говоря – алло?.. мне по слогам повторить?.. – и отвечает: «Да. Сегодня».
«О, да! Конечно! Никаких проблем, отлично», - говорю я, стараясь звучать непринуждённо. Она улыбается мне пухлыми губами и уходит.
Ни черта себе! Что сейчас произошло? Разумеется, я в курсе моих обязанностей в этой ситуации, но – УХ!.. Её загадочное, эротичное (и обнажённое) исполнение роли в «Людях-кошках» [Cat People, 1982] заставляло меня снова и снова крутить кассету с песней из этого фильма. Кроме того, с женщиной, способной обмотаться удавом (как она сделала на её знаменитой фотографии), нельзя не считаться. Впечатляющий меня ждёт вечер.
Так начались наши чудесные, вдохновенные и пылкие отношения на съёмках. Мы практически создали свой собственный мирок, весь день работая над эмоционально требовательным и амбициозным фильмом и уединяясь друг с другом по ночам. Само собой, это также означало конец моего и без того прерывистого романа на расстоянии с Мелиссой [Гилберт]. И хотя мы еще какое-то время принимали участие в жизни друг друга, всё было уже не так, как прежде.
«Отель Нью-Хэмпшир» остаётся одним из самых эмоционально ярких переживаний на съёмках за всю мою карьеру, уступая только «Изгоям». Сам фильм, однако, был разгромлен в прокате кинолентой под названием «Всплеск», с участием моей сказочной феи, Дэрил Ханны. Оглядываясь на «Нью-Хэмпшир» сегодня, я не могу представить, чтобы какая-нибудь нынешняя студия дала ему зелёный свет, несмотря на то, что книга была бестселлером. Это фильм не для массового зрителя. Его причудливый, провокационный сюжет, который приводит к инцесту между двумя главными персонажами, задвинул бы его в нишу малобюджетных независимых фильмов, в самом лучшем случае. Что же касается конечного результата – это героически несовершенное кино, стремящееся к чему-то великому и порой подбирающееся очень близко к тому. Оно чересчур на многое замахивается, но и многого достигает. Я им очень горжусь. Жаль, что немногие люди его видели.
Перевод: АК
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…
В 1983 году среди актёров нашего возраста Тимоти Хаттон единственный, кто уже получил «Оскара». Он на вершине, и вполне заслуженно. Но вдруг я слышу, что он отказался от участия в фильме, который должен был стать его следующей работой – по бестселлеру Джона Ирвинга «Отель Нью-Хэмпшир». Предыдущая экранизация Ирвинга, «Мир по Гарпу» [The World According to Garp, 1982], имела большой успех у критиков и зрителей, так что «Нью-Хэмпшир» с самого начала выглядит многообещающим. Теперь, когда Хаттон выбыл, все стремятся получить вожделенную роль Джона, рассказчика в книге.
Режиссёр этого фильма Тони Ричардсон отмечен наградой Киноакадемии, как и Коппола, а кроме того, его почитают как лидера новой волны в английском кинематографе. Его фильм «Атака лёгкой кавалерии» [The Charge of the Light Brigade, 1968] был одним из самых значительных британских фильмов в истории, а за «Тома Джонса» [Tom Jones, 1963] он получил «Оскара» как лучший режиссёр. Он бунтарь (как и его бывшая жена Ванесса Редгрейв, мать их очаровательных дочерей Наташи и Джоэли) и один из наиболее эксцентричных режиссёров, всё еще высоко ценимых в атмосфере растущей коммерциализации студийной системы.
Я поднимаюсь по длинной подъездной дорожке к большому дому с роскошным видом на Сансет-Стрип. Передо мной открывают входную дверь – я пришёл на встречу с моим, возможно, будущим режиссёром в его доме высоко в Голливудских холмах.
«Проходи, проходи. Я в гостиной», - зовёт меня странный, чудесный голос, один из тех, которые невозможно забыть. Я иду на голос, но когда, повернув за угол, я вхожу в двухэтажную гостиную, большой попугай проносится по воздуху и вцепляется мне в лицо. Он клюёт меня до крови, когда я пытаюсь отбиться от него, кричит и хлопает крыльями, ударяя меня ими по голове. Я хватаю птицу за шею и отдираю от себя. Попугай взлетает вверх и усаживается на потолочной балке, где я вижу еще нескольких птиц – всем им явно позволено свободно летать по дому.
Я не думаю, что смогу произвести хорошее впечатление с лицом, залитым кровью, и не хочу, чтобы Тони узнал, что я едва не свернул шею одному из его питомцев. «Я сейчас буду!» - кричу я и бросаюсь в кухню, чтобы промыть рану. Через пару минут я вхожу в комнату, где сидит Тони; он работает над сценарием.
«Привет, Роб. Что у тебя с лицом?» - спрашивает он меня, пожимая мне руку.
«Подрался в баре», - отвечаю я, и он смеётся.
Мы проводим следующий час, обсуждая фильм. Он говорит мне, что на роль главной героини берёт Джоди Фостер, а ставшую секс-символом, самую популярную сейчас молодую европейскую актрису Настасью Кински – на роль её романтического увлечения, девушки, которая на протяжении всего фильма ходит в костюме медведя (только Джон Ирвинг мог такое придумать). Бо Бриджес будет играть отца семейства. Мы говорим о том, как следует играть персонажа, который за время действия взрослеет на десять лет, а также о темах, рассматриваемых в сюжете, зачастую неоднозначных, таких как инцест и изнасилование. Тони говорит мне, что хочет создать эпическое полотно об эксцентричной американской семье, и для этого ему необходимо найти подходящего актёра, способного стать центром фильма.
Я понимаю, что слушаю рассуждения нетрадиционно мыслящего творца, ищущего пути к тому, чтобы сделать из студийного фильма глубокое, но доступное для зрителя авторское кино. Но он напоминает мне Копполу, и для меня честь претендовать на роль в фильме, который затрагивает такие значительные темы.
«Когда вы хотите начать пробы на роль Джона?», - спрашиваю я.
«Их не будет», - отвечает он.
«Правда?» - говорю я, стараясь скрыть удивление. После жёсткого отбора для «Изгоев» мне кажется немыслимым, что режиссёр вообще не собирается устраивать пробы.
«Они не понадобятся», - продолжает он.
«Почему?» - спрашиваю я.
«Потому что я нашёл того, кто мне нужен», - говорит он, и в его глазах появляется озорная искорка. «Это ты».
Это был первый и последний раз, когда режиссёр обладал такой ясностью замысла и смелостью, чтобы дать мне роль сразу же. Он не советовался с продюсерами, агентами и студией. Он просто так решил.
Мы начинаем съёмки в Канаде, в Монреале, три недели спустя.
На фото - каст фильма «Отель Нью-Хэмпшир»: Уилфорд Бримли, Бо Бриджес, Лиза Бейнс, Дженнифер Дандэс, Роб Лоу, Джоди Фостер, Пол МакКрейн и Сет Грин.
Монреаль, Канада, 1983 год.
Я сижу в фойе отеля «Manor Le Moyne» в Монреале, моего очередного «дома вдали от дома», жду встречи с Джоди Фостер и страшно нервничаю. Я её большой поклонник. (Что там прославленный «Таксист» - как вам «Багси Мэлоун»?) Я знаю, что она красивая, знаю, что она умная (о ней пишут как о первой звезде, на время покинувшей Голливуд, чтобы покорить Лигу плюща), и я не уверен, как относиться ко всей той шумихе, что окружает её. С тех пор, как Джон Хинкли стрелял в президента Рейгана, пытаясь произвести впечатление на неё, она постоянно находится в центре всеобщего внимания. Какой-то паршивый безвестный псих, жаждущий славы, вторгся в её личную жизнь, которую в результате почти уничтожил. В то время я даже вообразить не мог, каково это.
Общение с Джоди становится для меня огромной радостью на съёмках «Отеля Нью-Хэмпшир». Мы мгновенно находим общий язык. Мы оба актёры с детства, оба переживаем переходный период в жизни и карьере, мы разделяем похожее отношение к работе (никакой драмы, никаких глупостей), и у нас обоих любящие и умные матери с очень сложным характером. Съёмки этого фильма станут началом нашей долгой дружбы, на протяжении которой я буду наблюдать, как она растёт и раскрывает свой потенциал, несмотря на все испытания. Джоди Фостер должна быть примером для любого актёра – она определённо пример для меня. Годы спустя моя личная жизнь будет безжалостно и очень публично вывернута наизнанку; из всего множества людей, которых я знал и с которыми работал на протяжении лет, только один человек найдёт время написать мне письмо с поддержкой – Джоди.
Атмосфера на съёмках часто диктуется содержанием картины – и, если режиссёр убеждён в своём замысле, его личным мировоззрением. «Нью-Хэмпшир» переполнен глубокими семейными узами и такой вольностью нравов, рядом с которой фарсы Жоржа Фейдо кажутся безобидными. Главная сквозная тема книги – болезненное и порой сложное сексуальное пробуждение, и Тони Ричардсон создаёт атмосферу любознательной и невинной вседозволенности, которая приводит к возникновению чего-то вроде коммуны свободной любви. Царящая за кулисами сексуальная энергия переходит в нашу работу на экране. Коппола хотел закалить своих актёров; Ричардсон хочет расширить рамки традиционных взаимоотношений.
Однажды вечером, после долгого и эмоционального съёмочного дня, в фойе отеля меня останавливает Настасья Кински.
«Роб, что если мы с тобой сегодня поужинаем?» - говорит она, нацелив на меня, словно лазер, взгляд своих огромных, сияющих глаз. Я не так уж много общался с ней, несмотря на то, что фильм снят почти наполовину, потому что, по правде говоря, я её побаиваюсь. Она совсем недавно была на обложке журнала Time как «самая красивая женщина в мире». Мне едва исполнилось девятнадцать лет, и у меня нет никакого опыта с женщинами, обладающими такой красотой, сексуальностью, известностью и трагической харизмой, как она.
«Ужин? Со мной?» - в тот же миг, когда я произношу это, я понимаю, что выгляжу актёром школьного театра из Дейтона, штат Огайо, а не новоиспечённой кинозвездой. Настасья смотрит на меня, как бы говоря – алло?.. мне по слогам повторить?.. – и отвечает: «Да. Сегодня».
«О, да! Конечно! Никаких проблем, отлично», - говорю я, стараясь звучать непринуждённо. Она улыбается мне пухлыми губами и уходит.
Ни черта себе! Что сейчас произошло? Разумеется, я в курсе моих обязанностей в этой ситуации, но – УХ!.. Её загадочное, эротичное (и обнажённое) исполнение роли в «Людях-кошках» [Cat People, 1982] заставляло меня снова и снова крутить кассету с песней из этого фильма. Кроме того, с женщиной, способной обмотаться удавом (как она сделала на её знаменитой фотографии), нельзя не считаться. Впечатляющий меня ждёт вечер.
Так начались наши чудесные, вдохновенные и пылкие отношения на съёмках. Мы практически создали свой собственный мирок, весь день работая над эмоционально требовательным и амбициозным фильмом и уединяясь друг с другом по ночам. Само собой, это также означало конец моего и без того прерывистого романа на расстоянии с Мелиссой [Гилберт]. И хотя мы еще какое-то время принимали участие в жизни друг друга, всё было уже не так, как прежде.
«Отель Нью-Хэмпшир» остаётся одним из самых эмоционально ярких переживаний на съёмках за всю мою карьеру, уступая только «Изгоям». Сам фильм, однако, был разгромлен в прокате кинолентой под названием «Всплеск», с участием моей сказочной феи, Дэрил Ханны. Оглядываясь на «Нью-Хэмпшир» сегодня, я не могу представить, чтобы какая-нибудь нынешняя студия дала ему зелёный свет, несмотря на то, что книга была бестселлером. Это фильм не для массового зрителя. Его причудливый, провокационный сюжет, который приводит к инцесту между двумя главными персонажами, задвинул бы его в нишу малобюджетных независимых фильмов, в самом лучшем случае. Что же касается конечного результата – это героически несовершенное кино, стремящееся к чему-то великому и порой подбирающееся очень близко к тому. Оно чересчур на многое замахивается, но и многого достигает. Я им очень горжусь. Жаль, что немногие люди его видели.
Перевод: АК
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…