Роб Лоу, "Истории, которые я рассказываю только моим друзьям" (люди и фильмы, часть 8)

[bratpack1980s]

Вторжение в частную жизнь – ожидаемый, но приносящий немало сложностей побочный эффект любой успешной карьеры. Я пытаюсь справляться с этим безумием, но я никак не ожидал того, каким бременем оно станет для моей семьи.

К моим братьям теперь то и дело подходят совершенно незнакомые люди, и не всегда с добрыми словами. Бывает так, что пляжные красотки заводят с ними разговор, а бывает, что кто-то через них пытается добраться до меня или передать мне сообщение. «Скажи своему брату, что он такооой сексуальный» или «скажи своему брату, что он пидор».

Мои бабушка и дедушка, убеждённые республиканцы, живущие в крошечном городке Сидней, штат Огайо, проснувшись однажды ночью, обнаруживают в своей спальне троих девочек-подростков. «Роб Лоу здесь?» - спрашивают девочки. Почему им пришло в голову, что я мог каким-либо образом оказаться в постели моих бабушки и дедушки – не единственный вопрос, возникший в ту ночь. Оказывается, что они проникли в дом, вскрыв замок. В духе вежливого и бесконфликтного Среднего Запада ни полиции, ни родителям никто не звонит. Бабушка варит девочкам кофе, чтобы они протрезвели, и выпроваживает их восвояси.

Через пару недель в моей новой холостяцкой берлоге в Малибу происходит инцидент со «Златовласками». Пока я в отъезде где-то на съёмках, мама и её муж Стив однажды слышат посреди ночи девичий смех. Отправившись на разведку, они находят двух девушек, которые забрались в мой домик и уснули в моей постели. Ко всему прочему, на них моё нижнее бельё.

И так далее, и тому подобное. Моему отцу приходится отключать телефон на ночь, чтобы избежать непрестанных звонков с вечным вопросом «Роб Лоу здесь?» И он проводит огромное количество времени с адвокатами, отбиваясь от бесчисленных требований кого ни попадя, от таблоида «National Enquirer» до родителей школьниц, которые хотят, чтобы я пришёл на их выпускной.

Когда я приезжаю в гости к родителям, становится еще хуже. За нами то и дело гоняются вереницы машин и бродячие стаи фанаток. Мы стараемся не садиться у большого окна в нашем любимом кафе, потому что толпа, прижимаясь к стеклу, может ненароком его выдавить. Несколько раз мне приходится покидать заведения через чёрный ход, и домой я еду лёжа на заднем сиденье полицейской машины.

Однажды летом мой брат Чад берёт своего лучшего друга Чарли Шина в Индиану, где мы катаемся на водных лыжах. Газеты печатают наши фотографии, снятые длиннофокусным объективом с дальнего расстояния, сопроводив их текстом о том, что мы были «замечены в окрестностях» - словно беглые преступники или семейство йети.

Постепенно все мы начинаем приспосабливаться к жизни под пристальным наблюдением. Для меня это становится просто частью моей жизни – не плохой и не хорошей, потому что и плохое, и хорошее в этом почти всегда можно найти одновременно. И пока моя карьера продолжает идти в гору, это небольшая цена за успех.

* * * * * * *

«Сексуальные извращения в Чикаго» - лучший сценарий, какой мне доводилось читать. Основанный на пьесе великого Дэвида Мэмета, он смешной, трогательный и романтичный. Какое-то время режиссёром фильма собирался стать Джонатан Демме, а на главную роль прочили моего соперника по «Свободным» Кевина Бейкона. Но теперь он выбыл из проекта, и студия предлагает роль мне.

Эд Цвик, начинающий молодой режиссёр, берётся за постановку; это будет его первый фильм. Мы с ним вместе начинаем поиски актёров для остальных трёх главных ролей в этой картине о любви, сексе и преданности.

Для меня это самое счастливое время десятилетия. Я работаю в большом коммерческом фильме, который снимается по великолепно написанному сценарию и затрагивает важные темы, и для успеха требуется яркое исполнение роли главного героя. Дэнни, которого я буду играть, обычный парень, какого можно встретить в любую эпоху: он старается пробиться на работе, но топчется на месте; мечтает завести собственное дело, но боится; находит утешение в лучшем друге, из дружбы с которым, возможно, уже вырос; и внезапно обнаруживает, что встреча на одну ночь, похоже, перерастает в любовь. Темы, поднятые в этом фильме, отзываются во мне так, как не бывало еще ни с одной ролью. Как и мой персонаж, я начинаю чувствовать, что в жизни должно быть что-то кроме мучительных, прерывистых отношений с одной стороны и случайных связей без обязательств с другой. История Дэнни будет и моей личной историей.

Но сначала нам нужна девушка. Девушка, способная остановить поток машин на шоссе и разбить тебе сердце в то же время. Это история любви самого простого – и потому наивысшего порядка. Естественно, мы перебираем всех возможных актрис в поисках той, что сыграет сексуальную, умную и практичную Дебби.

Я читаю сцены и снимаюсь в пробах со всеми – Ребеккой де Морнэй, Мэриэл Хэмингуэй, даже с Мелиссой Гилберт, с которой я то расстаюсь, то схожусь снова. Мы просматриваем неизвестных актрис. Мы просматриваем всех.

Наконец остаются Мэриэл Хэмингуэй, которая прославилась работой с Бобом Фоссом [«Звезда-80»/Star 80, 1983] и великим Робертом Тауном [«Личный рекорд»/Personal Best, 1982], и неизвестная рыжеволосая девушка по имени Мелисса Лео.

Мне нравятся они обе. Мэриэл застенчивая и нежная, и её ранимость, благодаря которой она была такой потрясающей в «Манхэттене» у Вуди Аллена, по-прежнему никуда не исчезла. Кроме того, она выше меня, что, по-моему, смотрится здорово и забавно. Мелисса Лео совершенно другая – непокорная, сильная, излучающая откровенную сексуальность и умеющая за себя постоять. Но я не могу убедить студию взять её на роль. Она слишком малоизвестна и её, с их точки зрения, не назвать традиционной красавицей. (Так что она не получит эту возможность для прорыва и будет много лет стабильно работать, не привлекая к себе особого внимания. А сегодня, десятки лет спустя, она наконец получает признание за её прекрасную работу в таких фильмах, как «Замёрзшая река» и «Боец». Как говорится, «не сдавайся, пока чудо не случится»).

Режиссёр Эд Цвик хочет взять в фильм мою давнюю подругу Деми Мур. Я против. Мне кажется, что наш дуэт уже был успешно отыгран в «Огнях святого Эльма». Но Деми проходит кинопробы со мной, и когда мы смотрим отснятое, «химию» между нами отрицать невозможно. Деми будет играть роль Дебби и будет в этой роли убийственно хороша.

Лучших актёрских проб, чем показала нам Элизабет Перкинс, я еще не видел ни до того, ни после. Она будет играть подружку Дебби, острую на язык Джоан. Джим Белуши когда-то в Чикаго уже играл роль лучшего друга Дэнни, шовиниста и всезнайки Берни. Мы приглашаем на пробы множество комедийных актёров, включая славящегося своей уморительностью Дэвида Карузо (я не шучу), но имя Джима почему-то не рассматривается всерьёз. Кажется, один из продюсеров – который когда-то видел спектакль «Сексуальные извращения» с его участием, - настоял на том, чтобы мы встретились с Джимом. Что мы и сделали. На этом наши поиски и окончились – сравниться с ним не мог никто на всей планете.



По моему мнению, Джим, Деми и Элизабет никогда не играли лучше, чем в нашем фильме, который теперь назывался «Что случилось прошлой ночью». (Индустрия развлечений всё еще была настолько благопристойной, что слова «сексуальные» и «извращения» были запрещены во многих изданиях.) Джим был идеальным комическим воплощением необузданного мужского Оно; Элизабет – нервной, но всё же умеющей сочувствовать неугомонной стервой; а Деми доказала, что лучшее неё никого быть не могло. Наша с ней взаимная симпатия, наши личные отношения стали основой для честного и открытого исследования тех вещей, которые мы сами пытались понять. Что такое любовь? Каково значение секса? Как найти в себе смелость для серьёзных отношений? Как понять, что складываются они или нет?

Съёмки были непростыми, полными эмоций, но очень увлекательными. Для разговора о бронекостюме в начале фильма, столь типичного для Мэмета, необходимо было такое речевое мастерство, какое до сих пор еще никогда от меня не требовалось. Я обнаружил, что мне нравится эта задача, и что мне хорошо удаются диалоги, где ценится своевременность и особенная точность подачи реплик. (Годы спустя я увижу те же требования, читая сценарий сериала «Западное крыло».) Эд Цвик выбрал идеальный тон для нашей картины, которая и до сих пор может меня рассмешить и растрогать. Это была моя лучшая работа в тот период моей жизни, этот фильм по-прежнему вызывает у зрителей смех, умиление и слёзы. Сегодня «Что случилось прошлой ночью» уже считается классикой. Я предпочёл бы его любому другому «фильму для свидания» на свете.

* * * * * * *

Уильямстаун, штат Массачусетс, август 1987 года.

Фильмы «Огни святого Эльма» и «Что случилось прошлой ночью», вышедшие один за другим, принесли мне карьерный успех, любовь поклонников и внимание прессы. Но я знаю, что должен постараться с помощью этих хитов подняться на следующий уровень. У Тома Круза это получается прекрасно, и останавливаться он не собирается – от фильмов для молодёжи, таких как «Рискованный бизнес» и «Лучший стрелок», он переходит к работе с Мартином Скорсезе и Полом Ньюманом. Ему действительно удалось закрепиться во взрослом кино, где он сможет работать всю жизнь. Поэтому я каждую неделю читаю сценарии тоннами, обеспокоенно пытаясь среди доступного мне материала отыскать следующий «тот самый» проект.

Тем временем я снимаюсь в небольшом независимом фильме под названием «Кадриль» [Square Dance]. Он был одним из первых фильмов, премьерный показ которых состоялся на недавно учреждённом Робертом Редфордом кинофестивале «Сандэнс». Я играю паренька из техасской белой бедноты, умственно отсталого и под конец доходящего до попытки самоубийства. В «Кадрили» снимаются также великолепные Джейсон Робардс и Джейн Александр, но визитная карточка фильма – это дебют Вайноны Райдер в главной роли. Мой бедный, плохо соображающий Рори не понимает, что его любовь к Джемме (которую играет Нони) обречена с самого начала. Я играю персонажа полностью противоположного моему имиджу популярного парня, и получу за эту роль несколько лучших рецензий за всю мою карьеру, а также номинацию на «Золотой Глобус» за лучшую роль второго плана.



Кроме этого, пока у меня есть свободное время, я отправляюсь в Массачусетс, чтобы играть в чеховских «Трёх сёстрах» на престижном театральном фестивале в Уильямстауне. Я играю Тузенбаха, трагического влюблённого, рядом с такими звёздами театра, как Дэниэл Дэвис, Кейт Бёртон, Роберта Максвелл, Стивен Коллинз, Эми Ирвинг и актёр, который всегда был для меня интригующей личностью – Кристофер Уокен.

Жара жуткая. Внутри чёрного «Кадиллака» Криса Уокена градусов сорок, наверное. По какой-то причине кондиционера у него нет. И он предпочитает держать окна закрытыми. Мы кружим по небольшому городку, подыскивая место, где можно поесть и, может быть, выпить.

Сегодня был первый день репетиций. Я решился принять участие в этом спектакле, полном известных имён, чтобы отточить мои сценические навыки. Я не хочу оказаться одной из многих кинозвёзд, неспособных справиться с задачей, когда это будет необходимо; важно знать, что ты можешь хорошо играть живьём, каждый вечер, когда тебя не выручат ни несколько дублей, ни мастерство монтажёра. Я в некотором роде навязался Крису, зная, что при его уровне таланта, загадочности, и – скажем уж прямо – странности, если я не подружусь с ним сразу же, потом мне может стать слишком страшно, чтобы хотя бы попробовать это сделать. И теперь мы вот-вот испечёмся в его «кадди».

«Я увидел. Твоё имя. Это здорово. Оно было. В списке актёров. Я рад, что это ты. Я не был уверен. Правда ли это», - говорит Крис, осматривая улицу.
«Я больше. Не пью. Я бы съел пончик», - заявляет он, заметив кафе и подъезжая к нему.

Когда мы с ним выходим из его гигантского катафалка, летние туристы на главной улице города не могут устоять перед таким зрелищем. За несколько мгновений вокруг нас собирается толпа, и нам приходится забыть о наших планах. Люди колотят по машине, когда мы отъезжаем.
«Девушки визжали. Уииии!» - говорит он и хихикает, как ребёнок.

Играя в «Трёх сёстрах», мы с Крисом, как ни удивительно, становимся приятелями. У него неожиданно добрый характер и чудно́е, однако слегка самоироничное чувство юмора. Он также блистательно непредсказуем на сцене, что делает его одним из самых завораживающих актёров современного театра.

В один вечер, при полном зале, он выходит на авансцену, поворачивается к зрителям спиной и произносит всю речь, обращённую ко мне, таким обыденным разговорным голосом, что с заднего ряда пожилые дамы начинают кричать, что им плохо слышно.

В другой раз наш режиссёр, почтенный Никос Псахаропулос, просит Криса не обращать свои реплики к публике и не смотреть на зрителей во время важных сцен. Но Крис и слушать его не хочет. «Почему я не должен на них смотреть? Я знаю, что они здесь. Они знают, что я здесь. Будет невежливо их игнорировать!»

Ничего не добившись, Никос переходит к подробной и скучной лекции о наклонной сцене, на которой мы играем. Он пространно рассказывает о линиях видимости, вопросах безопасности и о том, каков угол наклона сцены. Наконец Крису это надоедает. «О. И не берите с собой на сцену ваш шар для боулинга. Он укатится в первый ряд!» - говорит он, маниакально хихикая.

Я восхищаюсь Крисом и обожаю его; он совсем не такой, каким считает его большинство людей. Он учит меня избегать традиционных трактовок материала всегда, когда возможно, и стараться быть смешным всегда, когда возможно – даже если кому-то это может быть непонятно.

То, что он, получивший «Оскара» за свою роль в «Охотнике на оленей», еще и гениальный комический актёр – наша узкомыслящая индустрия сообразит лишь почти три десятилетия спустя. Я понял это за время одной поездки с ним в «Кадиллаке».

Однажды я видел, как он с Дайан Лэдд читал сентиментальные «Любовные письма» [пьеса А. Р. Гёрни в эпистолярной форме]. Более неожиданной для него роли я не мог себе представить, но Крис не разочаровал. За кулисами я спросил его, сколько времени у него ушло на репетиции.
«Нисколько».
«Что? В каком смысле – нисколько? Вы не репетировали эту пьесу?» - спросил я недоверчиво.
«Это же письма. Я не могу знать, что в них», - ответил он, рассеянно ковыряясь в зубах.
Гений.

На фото: Эми Ирвинг (Маша) и Кристофер Уокен (Вершинин), Кейт Бёртон (Ирина) и Роб Лоу (барон Тузенбах). Спектакль "Три сестры" шёл на главной сцене Уильямстаунского театрального фестиваля с 18 по 29 августа 1987 года.





Перевод: АК