Роб Лоу, "Истории, которые я рассказываю только моим друзьям". Изгнанный из "Изгоев"

Малибу, зима 1982-1983.

Большая премьера «Изгоев» запланирована на Рождество. Чтобы фильм был готов к дате выпуска, все актёры проводят по много часов в тон-студии, перезаписывая или добавляя необходимые диалоги. Никто из нас не видел фильм целиком, и мы рады возможности подсмотреть хоть несколько крошечных сцен. С Френсисом работают лучшие звукорежиссёры в мире, многие из них создавали легендарный саунд-дизайн «Апокалипсиса сегодня». Они терпеливые, прекрасные наставники, и я учусь у них всему, чему только могу. Озвучивание – это искусство. Большинство актёров его ненавидят, даётся оно немногим, но я рано усвоил ценность этого навыка и очень старался, чтобы у меня хорошо получалось. Сегодня, когда меня на постпродакшне хвалят за мои способности к озвучке, я благодарю команду мастеров, собранную Френсисом.

Фильм выглядит потрясающе. Он снят в формате CinemaScope и кажется таким же величественным и грандиозным, как «Унесённые ветром», чего Френсис и добивался. Я хочу увидеть больше, мы все хотим, но до Рождества мы вынуждены обходиться лишь маленькими отрывками. Эмилио где-то услышал, что самый первый анонс - то есть, трейлер - «Изгоев» показывают перед фильмом «Космический охотник: Приключения в запретной зоне» с Питером Штрауссом и неизвестной пятнадцатилетней девочкой по имени Молли Рингуолд. Мы все умираем от желания увидеть трейлер, поэтому Эмилио, Круз и я, набившись в машину, отправляемся в единственный найденный нами кинотеатр, где его крутят. Мы оказываемся в тридцати милях от дома, в Марина-дель-Рей. В зале всего полтора десятка человек.

Трейлер «Изгоев» начинается – и как будто наше будущее приносится у нас перед глазами. Когда он заканчивается, слышно, как зрители переговариваются. По дороге обратно, к дому Шинов, мы на седьмом небе.

( ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ )

Перевод: АК

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…

роб лоу, "истории, которые я рассказываю только моим друзьям" (люди и фильмы, часть 4)

Лос-Анджелес, 1983 год.

В 1983 году среди актёров нашего возраста Тимоти Хаттон единственный, кто уже получил «Оскара». Он на вершине, и вполне заслуженно. Но вдруг я слышу, что он отказался от участия в фильме, который должен был стать его следующей работой – по бестселлеру Джона Ирвинга «Отель Нью-Хэмпшир». Предыдущая экранизация Ирвинга, «Мир по Гарпу» [The World According to Garp, 1982], имела большой успех у критиков и зрителей, так что «Нью-Хэмпшир» с самого начала выглядит многообещающим. Теперь, когда Хаттон выбыл, все стремятся получить вожделенную роль Джона, рассказчика в книге.

Режиссёр этого фильма Тони Ричардсон отмечен наградой Киноакадемии, как и Коппола, а кроме того, его почитают как лидера новой волны в английском кинематографе. Его фильм «Атака лёгкой кавалерии» [The Charge of the Light Brigade, 1968] был одним из самых значительных британских фильмов в истории, а за «Тома Джонса» [Tom Jones, 1963] он получил «Оскара» как лучший режиссёр. Он бунтарь (как и его бывшая жена Ванесса Редгрейв, мать их очаровательных дочерей Наташи и Джоэли) и один из наиболее эксцентричных режиссёров, всё еще высоко ценимых в атмосфере растущей коммерциализации студийной системы.

Я поднимаюсь по длинной подъездной дорожке к большому дому с роскошным видом на Сансет-Стрип. Передо мной открывают входную дверь – я пришёл на встречу с моим, возможно, будущим режиссёром в его доме высоко в Голливудских холмах.

«Проходи, проходи. Я в гостиной», - зовёт меня странный, чудесный голос, один из тех, которые невозможно забыть. Я иду на голос, но когда, повернув за угол, я вхожу в двухэтажную гостиную, большой попугай проносится по воздуху и вцепляется мне в лицо. Он клюёт меня до крови, когда я пытаюсь отбиться от него, кричит и хлопает крыльями, ударяя меня ими по голове. Я хватаю птицу за шею и отдираю от себя. Попугай взлетает вверх и усаживается на потолочной балке, где я вижу еще нескольких птиц – всем им явно позволено свободно летать по дому.

Я не думаю, что смогу произвести хорошее впечатление с лицом, залитым кровью, и не хочу, чтобы Тони узнал, что я едва не свернул шею одному из его питомцев. «Я сейчас буду!» - кричу я и бросаюсь в кухню, чтобы промыть рану. Через пару минут я вхожу в комнату, где сидит Тони; он работает над сценарием.

«Привет, Роб. Что у тебя с лицом?» - спрашивает он меня, пожимая мне руку.
«Подрался в баре», - отвечаю я, и он смеётся.

( ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ )

Перевод: АК

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…

Роб Лоу, "Истории, которые я рассказываю только моим друзьям" (люди и фильмы, часть 5)

Лос-Анджелес, 1983 год.

Большинство моих друзей разъехались по колледжам, и я вновь нахожу приют у огромного бассейна в доме Шинов. Мы с Эмилио продолжаем то же, чем занимались прежде – вкалываем в тренажёрке, много читаем и ходим на пробы, участвуем в постпродакшене тех фильмов, съёмки которых уже закончились, и постоянно стараемся улучшить наши позиции и наши способности как молодых актёров. К этому времени оба наших младших брата уже пробуют свои силы в кино, так что больше они над нами не прикалываются. Том Круз тоже в нашей компании, и мы с ним ждём выхода фильмов «Класс» и «Рискованный бизнес». Я видел «Рискованный бизнес» и знаю, что его автор, режиссёр-дебютант, создал нечто оригинальное и очень стильное. Но не думаю, что кто-либо был готов к тому, каким громким событием станет этот фильм и с какой скоростью он запустит Тома на орбиту. Я надеюсь, что с «Классом» меня ждёт похожий успех.

А потом я покупаю номер журнала «Newsweek» и читаю рецензию на «Класс». Короткий взгляд на оглавление даёт понять, что меня ждёт: «Кинообзор: “Класс” – гадкое варево. Страница 98». Сама статья содержит лучший и самый яркий пример употребления слова «фиаско», какой мне только доводилось читать в жизни. Она так жестока, что я смеюсь поневоле. К моему облегчению, актёров автор почти не тронул, и по правде говоря, у этого «варева» было слишком много поваров. Становится ясно, что «Класс» не станет моим «Рискованным бизнесом».

У многих людей до сих пор существует такое представление, что актёр может контролировать и планировать свою карьеру. Это, скажем прямо, чушь собачья. Конечно, если ты признанный режиссёр, как Спилберг или Кэмерон, ты можешь контролировать всё, что делаешь – но актёр? Как бы не так. Даже самые большие звёзды полностью зависят от предлагаемого им материала. Ты надеешься и молишься, что у тебя будет хорошая роль, потом ты надеешься и молишься, чтобы весь остальной сценарий был так же хорош, потом ты падаешь на колени и умоляешь других людей, которых считаешь талантливыми, присоединиться к тебе, потом ты скрещиваешь пальцы, чтобы они не халтурили, не лажали и не загубили всё дело. Когда фильм снят, ты молишься Святой Деве, читаешь Тору и всеми прочими способами стараешься уберечь его от плохого монтажа, вмешательства студии, кошмарной рекламной кампании, ужасной даты выпуска, непредвиденных снежных буранов и критиков, поджидающих в засаде. Если тебе повезёт удачно пробраться через все эти ловушки, то может быть – может быть – ты будешь вознаграждён тем, что публика придёт в залы и сделает твой фильм хитом.

Всё, что актёр действительно может сделать – это выбирать лучший материал из доступного в данный момент, работать на совесть и надеяться на милость судьбы.

( ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ )

Перевод: АК

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…